Перейти к содержимому

Наконец-то достиг того уровня психического развития, на котором неизбежно обнаруживаешь, что безнадежно недоразвит.
Парадоксальное и грустное, но «честное» откровение…

Уже несколько бессловесных дней телефон подло молчит невходящими звонками от тебя... Он больше не тревожится вибрацией вызовов с твоего номера, ибо их нет, и уже не будет никогда; он предательски забыл электронное звучание твоего голоса. А мои исходящие к тебе неведомыми траекториями уходят в пустую вечность...
Безмятежными летними днями, обещавшими всю преизбыточность детского ощущения беспримесной радости жизни — жизни именно этого дня, — мы увлеченно, пренебрегая академическим ритуалом, обсуждали стандартную модель мироздания, совместно соопределяли эмпирическую сущность человека, решали неотложные вопросы нравственной самодетерминации личности...
Мы с радостью первооткрывателей новых земель щедро делились секретами своего кулинарного таинства, проникая в тонкости личных рецептов авторских фирменных блюд.
Мы обменивались дружелюбно-критическими замечаниями о сочинениях собственных умов и с радостью прилежных школьников, получивших ценную подсказку, корректировали свои тексты, свои мысли, свое мировидение, свою жизнь...
С некоторых пор эти обсуждения незаметно стали атрибутом каждого прожитого дня, его обязательным душевно-поучительным впечатлением, а стандартная мотивирующая преамбула каждого телефонного сеанса общения означала добросовестный взаимный отчёт на тему «Что самого удивительного и радостного произошло сегодня в твоей жизни».
В телефонном эфире звучали рассказы Чехова и Зощенко, воспроизводимые из непостижимых глубин твоей неутомимой памяти.
Умный товарищ — надежный друг и мудрый учитель по жизни, профессиональный химик, проницательный самородный космолог и прирожденный психолог, патриот и заботливый ближний, системно мыслящая личность и комфортный собутыльник, строгий начальник и чуткий человек, вызывавший 100%-ное доверие. Во всех сложных жизненных ситуациях своим заинтересованно-внимательным соучастием ты неизменно оправдывал и невозможно превосходил это доверие… Тебя сейчас необратимо не хватает, как иногда не хватало даже и при жизни. Это тоска как безмерная пустота. Но чаще, вместо грусти — отчаянный протест, срывающийся в бессильную брань, и одновременное осознание долга жить дальше.
Мы одновременно выживали в параллельных пространствах больничной реальности, но в едином, чувственно синхронизированном ментальном времени, оборвавшемся для тебя так подло, каждый день мотивируя друг друга императивной установкой «давай выкарабкиваться!». Но ты ушел...
Эрудированный и мудрый в применении своей эрудиции человек...
Твои «санитарные дни», когда ты настойчиво тренировал свою бунтующую против недуга память, стали символом несгибаемой воли и... одновременно, твоего заслуженного, именно трудового превосходства — несомненного и сильного в обусловивших его выдающихся качествах, но мягкого в его проявлении.
…Остается вооружиться незамутненно-светлой и бесконечно-благодарной памятью о тебе, которая тоже может быть деятельной, ибо память об ушедших оставляет материальные следы, метафизически меняя посюсторонний мир и делая жизнь оставшихся в нем лучше…

Лето. Щедрое солнце. Всеохватное и всепроницающее пекло. Реальность плавится в необузданном зное и зыбится в мареве прожаренного, почти бездыханного воздуха.
И пивная влага в нервной ткани полуобморочного мозга превращается в жаропонижающий наркотик достижимой радости жизни…
Аз есмь и пребуду!

Нельзя позволять внешним обстоятельствам управлять внутренним психическим состоянием: не объективный внешний мир строит персональный внутренний, а Я из своего внутреннего мира задает внешний; субъективная сущность детерминирует объективное качество мира в его личностном восприятии.
Так индивид строит собственную позитивно ориентированную нейронную сеть... Творчески активную.

Поутру встал — все нормально.
А ум болит!