Перейти к содержимому

Представим, что мы ещё не умерли... Допустим такую исчезающую вероятность, что мы все ещё — чудесно ощутимо — живы.

И тут обнаруживается, что над нашим, пока ещё не сопревшем в гумусную труху Эго — безначально и бесконечно необъятные небеса метафизической высоты, непросматриваемой глубины и истой, первородной синевы, с пробуравленными бойницами-проскважинами запредельно-непостижимого смысла…

Но созерцание такого смыслового ландшафта бытия заведомо и многократно превышает возможности эмпирического осознавания. И потому, всё же, изначальное допущение некорректно. Ибо такие смыслы вмещаются только в сознании, изрядно продырявленном и оплодороженном космогоническими червями. Ибо они есть уже благотворная радиация и завершённые конструкты психогенной атомной пыли мироздания — нетленные продукты распада эмпирического сознания.

Добро пожаловать в иное измерение бытия. Приносить с собой земное запрещено.

Эмпирическим путём вырабатываю и обосновываю многомерную шкалу ненужности отдельного человека, конструирую интегральный индекс персональной бесполезности. На этой планете. В этом эоне бытия.

Забвение — универсальный психотерапевтический приём...

…В этом неудержимо меняющемся мире, в его социально-психологическом укладе, почти уже не осталось ничего из того согревающего опустыниваемую душу, что так судорожно удерживает память с детских времен…

Озираясь по жизни, высматривая и разгадывая предъявленную судьбой текучую текстуру бытия, мысленно перебираясь по заводям всеуносящей реки времени, однажды со спокойным сердцем уступаешь прихоти мысли, что всё ничтожно

И лишь тлеющая зола отжитых ощущений, лишь неугасшие переживания минувшего и обугленные временем воспоминания случайного, лишь жар видений выхолаживаемой жизни и незримый свет таинств причастия абсолютным смыслам и надпространственным инвариантам… ещё теплят выстывающую на ветру поколений и истончающуюся в селевом потоке торжествующей повседневности одинокую экзистенцию — экзистенцию, стремительно утрачивающую актуальность и готовую, словно умудрённая осенним золотом палая листва, взвихриться в вечные пределы Иного…

А бренность, между тем, по своему, деловито и неутомимо-ежечасно, длит — и преодолевает (!?) — пределы вечности! Бренность и есть императивная константа вечности, её временной шаг.

И Альфа есть лишь иначе начертанная Омега?