Перейти к содержимому

Мыслимо ли отречься от текущего экзистенциального опыта — уклониться и жить в иных обстоятельствах, использовать шанс в иные времена?

Логика потребительства: мир дан на поглядение, а жизнь — на пробу.

Есть два твёрдых берега, два полюса, нравственное напряжение между которыми позволяет безошибочно угадывать «правду» любой жизненной ситуации: невинность детских впечатлений и чистота мечтаний, благородство юношеских устремлений и творческий максимализм — в начале нашей жизни, позади нас, и предстоящая, предстерегущая нас абсолютная правда пройденной жизни при свершений её отпущенной нам полноты, — впереди.

Вынужден каждое утро определять общий знаменатель с этим Миром, заново обосновывать и оправдывать и Мир, и, одновременно — своё существование (и, само собой, свой легальный транзит в нём), шлифовать до слепящего блеска смысл своей благосклонно длимой жизни…

Вчера…. Вчера был дождь… Он не шёл, он — Был. Он неспешно медитировал своей неизбывностью. И он был моим настроением, моим ощущением необратимого вселенского опрокидывания в несуетливо стерегущее нас Ничто. И он был почти всю жизнь, он был почти Жизнь. И я её жил. Благодарно и послушно, безсуетно и безотложно — изумлённо. И не было алчности и сокрушения о безвестно канувшем бытии!

Во мне звучала Вечность, но она не согревала исстылую душу… Израненная Абсолютом бренная сущность аморфно изливалась в банальные пси-формы изменённого сознания — нервные окончания уже вот-вот почти ощущали неотмирную обитель, заполненную невообразимым Покоем и ничем несмущаемым Знанием, согретую… запахом настоявшихся щей, предчувствием Безусловного грядущего и… молочно-невинным теплом бесстыжего женского тела, вызывающе-безхитростного в своей нарочито-простодушной наготе. Наготе вечной правды этого мира. Хотелось тесноты тел и обжигающего жара нетерпения…

…Томление захачивания всё отчётливее приобретало запах жареного стейка… Готовка пищи для сомы — совсем не то же, что поиски смысла для неупокоенной мысли…

Плита невозможно шипела истёкшим жиром чужой безвременно истаявшей плоти и косоглазо подмигивала подслеповатой лампой индикации, но тщетные плоды её уже безвозвратно скатились на обочину внимания…

<Далее выпущено внутреннею цензурою>