Перейти к содержимому

Ответ на вопрос о смысле жизни универсален и психологически инвариантен, доступен всякому в его простейшей рефлексии.

Этот ответ для каждого отдельно взятого человека — понимание им смысла своей жизни — прост и естественен как дыхание: нужно исполнять своё предназначение, стремиться раскрыть благоданный потенциал своей сущности, реализовать в полной мере замысел Божий о человеке в его конкретном частном — сугубо личном — выражении...

Понять же свое предназначение «от Бога», «от природы» — почти жизненный подвиг, сопряжённый с бытийственными рисками, требующий инициативы, вариативности сюжетов жизни, иногда всей жизни — увы, без гарантии конечного результата.

Каждый должен иметь право на «естественную» роскошь — не заниматься тем, чем он не хочется заниматься, и трудиться над тем, что он считает реализацией своей, приданной Богом, сущности — коренной, «материковой».

Обе части этого «позволения» действительны и нравственно обоснованы только в неразрывности. Право не делать ненужное не освобождает от долга выполнять необходимое.

Если после смерти человека от личности не остаётся ничего, никакого психического осадка в материальной структуре мира, никакого духовного, хотя бы, пепла, золы в его ткани, то… не то, что Бога нет, — он просто не нужен.

И тогда, действительно, возможен любой произвол, тогда конечному существу самопозволено решительно всё…

Культурно-эволюционная задача стяжания Духа Св. — не проявление гипертрофированного самомнения, и не гордыня (приблизиться к Богу, сравняться с Ним в творческом потенциале), а нравственный долг, обязанность и творческое долженствование человека, призыв к которому содержится в Новом Завете: «…дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит…» (Ин. 14:12).

Вера в Человека требует большего обоснования и фанатичности, чем вера в Бога.