Перейти к содержимому

Потрясающе ощущение восторга — беспричинного, переполняющего всё существо, — известное из детства…

Восторга такого, что кажется — от обилия совершенно не артикулируемых чувств, от переизбытка неосознаваемых эмоций их вместилище сейчас разнесёт — вмиг и вдребезги — на миллиарды психических фотонов; что вот-вот организм лопнет и породит метеоритный поток, пронзающий вечную пространственно-временную ткань, основу Бытия своей сверхвысокой энергией... Это особое чувственное напряжение и излучение восторга... Кажется, от такого переполнения души и психики произойдет взрыв личности...

В это мгновение человек «вселенен», он совершенен и всесилен, он мог бы постичь высший смысл Мира, приобщиться великим тайнам Сущего; он и сам есть проявление высочайшего психического тонуса Вселенной.

Материя ветшает, душа утомляется, личность истирается о нематериальную субстанцию бытия и незримо изнашивается...

Смерть — горизонт событий живой, физиологически активной личности.

Увы, мой Космос нынче катастрофически посыпался…

Да, конечно мириадами звезд, как это и присуще Космосу… Он как-то запредельно красиво и принципиально необратимо исказился и непостижимым образом изукрасился фееречески-вселенскими трассами падающих — теперь уже бывших — светил...

…Тоже ведь гибших реальностей!

Был Космос, но сейчас — лишь мириады звезд?! Лишь остылая россыпь осиротелых инвариантов?

Гештальт безнадежно погребён под обломками реальных ощущений и открылась бренная эмпирика в её частных проявлениях? Но так же недолжно!

Или же это просто — подло — никому не нужные падающие и, возможно, кем-то проклятые звёзды в остывающей рефлексии рухнувшей личности? Возможно, это ещё страшнее.

Незаметно-катастрофично из повседневного окружения исчезают глубокие люди, целостные личности-мегалиты, с которыми, начиная общение — падаешь в бесконечно глубокий и бесконечно умный космос бесконечно непостижимых смыслов, погружаешься в многомерное семантическое пространство нетривиального живого дискурса, оказываешься на целине неисчислимо многогранной мысли.

А всё чаще — вокруг вьются ремесленники одной фразы, попугаи одной эмоции, обезьяны одного выражения мысли, нудящие как мухи и навязывающие какую-то наипошлейше-плоскую мысль-штамп; и когда они начинают эту мысль вытягивать, выпучивать своим недоразработанным аппаратом центральной нервной системы, тяжко прокатывать через механизм второй сигнальной системы, то погружаешься в топкое месиво каких-то опилок мысли — чужой, пустейшей, никчемушной и недодуманной…