Перейти к содержимому

Мир совершенен. Но не в том смысле, что уже всё и окончательно, безупречно-идеально и бесповоротно устроено, а в том, что он организован «под творчество» — мир предполагает и ожидает творения, неустанно ищет, терпеливо взращивает и непременно обретает в себе своего творителя.

"Принцип творимости мира" — его восприимчивости к энергии восходящего преображения и в этом смысле готовности к проявлению и выражению творческого импульса (как готовность теста к пирогу) — и есть самое удивительное свойство Единого. Способность самодвижения, потенция саморазвития, открывающая бесконечные горизонты совершенства — в этом и заключается актуальное, в каждый миг вселенского бытия обнаруживаемое совершенство мира. Неравновесность сущего, направляемая стрелой его собственного творческого превозмогания, — и есть совершенное свойство, фундаментальная космологическая константа.

Из двух логически допустимых вопросов: 1) как мне, как сущности, однажды оказавшейся способной к осознанию по формуле «Аз есмь», будет недоставать этого мира, и 2) как этому миру будет недоставать меня (утраченного самодержавия «Аз»), как психологической ипостаси мира, наиболее интригующим — именно для меня и именно сейчас, когда состояние «Аз» ещё актуально — является первый.

Отвечу уже оттуда. Если...

В детстве очень много «пустого» времени, но ни одному ребёнку не придёт в голову сожалеть об этом. Ибо чем бы он ни был занят в самый «бездельный» миг своей жизни — это, прежде всего и неподдельно, миг самой настоящей жизни, непосредственно открывающейся ещё не искушённому сознанию ребёнка невиданными, восхитительными ощущениями. Это первое чувство жизни во многом, во всём; это первый вкус жизни и сама первая жизнь в каждом отдельном ребячьем её проявлении, и в необозримо-целостном восприятии. Это первое — необъятное — чувство в мире и первое чувство мира, которое даже не с чем сравнить...

Созерцание, привычка наблюдать, замечать и всматриваться в мельчайшие движения и проявления окружающей жизни — ментальное орудие социального аутизма и одиночества. Это интеллектуальная оснастка, которая позволяет выжимать, экстрагировать, выпитывать из суспензии непрерывно вьющейся действительности микрособытия и впечатления, создавать из безмолвно подсмотренных, «выпиленных» и воспринятых разрозненных фрагментов красочное событийное полотно собственного присутствия и участия в текущем состоянии мира, восполняя тем самым дефицит социальной актуализации и живого общения.

Сознание отважно и неутомимо создаёт свою реальность, дополняя и украшая подробностями полученный, иногда скудный, эмпирический материал.

Это авторизованная версия реальности, личностно психологизированная модель мира.

В России (и в мире в целом) очень много — негуманно много! — нелюбимых детей, даже совершеннейших, безгрешных и беззащитных крох.

Это не про сирот. И даже не про больных, с физическими аномалиями, и ущербных созданий.

Невозможно возместить этим невинным существам действительный ущерб — наносимый не обществом «вообще», а отдельными индивидами, число коих по трагической для нации закономерности подчиняется закону больших (драматически очень больших) чисел…

Небосвод этих ангелов безвозвратно и навсегда утрачивает свет своего чистого сияния,  он грязно пачкается и метафизически рушится — катастрофически и для них, и для их родителей, и для всего общества.

Нелюбимые и недолюбленные дети, столь же закономерно и «естественно» — не в отместку, а инстинктивно по зову искажённой природы и «кривой» социализации — пропитаны ответной, встречной — соразмерной и «симметричной» — нелюбовью, иногда граничащей с ненавистью и выливающейся в жестокость, к своему нелюбящему людскому окружению.

Общество, инфицированное нелюбовью и просоленное слезами детей, психо-социальная ойкумена нелюбви…

И это ещё не заоблачные вершины развитой «цивилизации», т.е. не адски-бездонные пропасти оравнодушивания и упадка!

Любовь — это тяжкий, но высокий труд, это непрерывно-сознательное усилие и удвоенно-ответственное отношение к другому.

Господи, когда же мы опамятуемся, когда начнем жить в трудах и трудиться жизнью? И жить любовью…