Перейти к содержимому

Незаметно-катастрофично из повседневного окружения исчезают глубокие люди, целостные личности-мегалиты, с которыми, начиная общение — падаешь в бесконечно глубокий и бесконечно умный космос бесконечно непостижимых смыслов, погружаешься в многомерное семантическое пространство нетривиального живого дискурса, оказываешься на целине неисчислимо многогранной мысли.

А всё чаще — вокруг вьются ремесленники одной фразы, попугаи одной эмоции, обезьяны одного выражения мысли, нудящие как мухи и навязывающие какую-то наипошлейше-плоскую мысль-штамп; и когда они начинают эту мысль вытягивать, выпучивать своим недоразработанным аппаратом центральной нервной системы, тяжко прокатывать через механизм второй сигнальной системы, то погружаешься в топкое месиво каких-то опилок мысли — чужой, пустейшей, никчемушной и недодуманной…

Мыслю иррационально, воспринимаю гиперчувственно, желаю невозможного, мечтаю о запретном, стремлюсь к запредельному, властью над- и подсознательного распят на образах недосягаемого…

…Я уже почернел от светлых мыслей…

Оказавшись однажды втиснутым в тесную камеру одинокого пребывания — скоропостижного одиночества, — был вынужден, чтобы удержать своё эго от разрушительного бунта, возлюбить этот нечаянный дар и найти в нём утешение и творчество, наслаждение и покой, чувство и мысль, невольно обретя и утвердив в нём свою и гордость, и смирение…

И так эта ценность висит наградной — тяжёлой как чугунная медаль, и драгоценной как золотая, высшей пробы — на моём самосознании…

Осознавание бытия, осмысливание окружающего, предстоящего душе мира, приводит к утрате непосредственного ощущения радости собственного бытия в его текуче-бренной экзистенции. И напротив, гедонизм «добросовестного» вчувствования в каждый данный миг экранирует вселенскую рефлексию, запирает мысль, взыскующую образов иных пределов…