Перейти к содержимому

Никто не помнит, как он умер…

Человек, вероятно, успевает осознать, что он уже ушёл, но это краткосрочное, непрочное и неполное самопостижение угасающего Я «по ту сторону». Протокол события — в смежном измерении жизни.

Ждём Воскресения в долгой неделе трагически праздного небытия.

Если после смерти человека от личности не остаётся ничего, никакого психического осадка в материальной структуре мира, никакого духовного, хотя бы, пепла, золы в его ткани, то… не то, что Бога нет, — он просто не нужен.

И тогда, действительно, возможен любой произвол, тогда конечному существу самопозволено решительно всё…

Мир, вселенная, Универсум — всё насквозь субъективно: неисправимо (к счастью?) субъективно, безнадёжно субъективно. Наличный, явленный мир субъективен до уровня безотчетного, подсознательного… он дан нам в текущих ощущениях, переживаниях длимого момента, в ожиданиях исполнения не всегда точно артикулируемых и никем не декларированных обетований, в воспоминаниях ушедшего, мелькнувшего в экзистенциальном опыте… А это значит, что некоторые важные обстоятельства и моменты бытия невозможно понять и объяснить рационально, их можно только пережить, их нужно «проощутить», их нужно «промерять» чувствами. А точнее — ничего нельзя объяснить, можно лишь довериться внутреннему, «реликтовому» ощущению мира. И это лучший (и единственно возможный?) способ адекватного восприятия окружающего мира, осязания ткани бытия… А если выпадет «счастливый случай» — то и гармонии с ним и в нём…

Но как же быть с объективностью мира? Действительно, со смертью индивида вселенная не рушится, мир не исчезает и даже небо не падает на землю. Доказательство этого очевидного факта тривиально: и правда, мир не исчезает со смертью отдельного человека! И этот космос всё ещё продолжает быть. Но это продолжает существовать и наличествовать Ваш мир, а не мир ушедшего человека; это бытийствует Ваша не его вселенная! Пока жива личность, продолжает объективироваться и её мироздание. И да, действительно, эти личностно обусловленные миры соприкасаются во времени и в пространстве; да, они «развёрнуты» на одном и том же атомном субстрате и потому, с необходимостью, взаимодействуют. Но всё же, логически (и психологически!) — это разные миры, их смыслы и аксиология имеет собственную неповторимую топологию, заданную самой личностью. И когда эта личность уходит, то тихо и незримо для окружающих, но катастрофически-необратимо гибнет и миросоздание, обоснованное и возведённое этой личностью…

Перестаёт космос личности, коллапсирует персональная вселенная…

Цивилизованное общество обходит и замалчивает, фактически табуирует «последние вопросы», избегает обсуждения вопросов жизни и смерти, как будто от этого они утрачивают свою актуальность.

Зимой жизни нет. И потому, слов — тоже.

Весной она размыта и разжижена мутными желаниями, хотениями талой плоти…

Летом она безнадёжно пресыщена гедонизмом, избыточностью удовольствий, полнотой экзистенциальных благ и чувственных чревоугодств.

И лишь осенью, многокрасочно свидетельствующей смерть и напоминающей о бренности, всё исполняется смысла, всё взывает и отчаянно кричит: жизнь! Всё с горячностью угасающего тепла взыскует Абсолюта…