Перейти к содержимому

Вечность разъята и продырявлена пустотами ничтожества мгновений, Абсолют проклят мерой «сего дня» и распят на колесе неутомимой пошлости.

Небо кончилось и смыслы перестали. Сома заржавела, Эго окислилось и душа утомилась…

Существование трагически отлучено от бытия. История жизни наспех дописывает последние главы…

Зимой жизни нет. И потому, слов — тоже.

Весной она размыта и разжижена мутными желаниями, хотениями талой плоти…

Летом она безнадёжно пресыщена гедонизмом, избыточностью удовольствий, полнотой экзистенциальных благ и чувственных чревоугодств.

И лишь осенью, многокрасочно свидетельствующей смерть и напоминающей о бренности, всё исполняется смысла, всё взывает и отчаянно кричит: жизнь! Всё с горячностью угасающего тепла взыскует Абсолюта…

Счастливый человек в неостановимой «мыльной» текучке дня «щасного», момента «сейного» преломляет бытие большое; даже в бурных и мутных потоках злободневия угадывает струи смыслов истинных; в духоте и угаре забот преходящих ощущает дыхание бытия вечного.

Слова по-прежнему продолжают свидетельствовать и говорить о своём реликтовом, банальном — посюстороннем — и метафизическом — потустороннем — смысле и замысле, даже если мы перестали его слышать!