Перейти к содержимому

Блаженны предночные часы летней Москвы. Уже ничего никому не обещано. Уже всё совершено́. В воздухе — послабление тихой праздности актуально-озабоченного сознания и отдохновение от дневного зноя хотений и долженствований. Всё постепенно приходит в истинную норму и надлежащий порядок. Звёзды подсвечивают абсолютный смысл, воочию зримо проступивший на неспешно увечеревшем небосводе; легкий ветер подсказывает значимость нефальсифицированных ощущений; звуки затихающей суеты души аккомпанируют внутренним предчувствиям правды высших миров...

Ощущение жизни — в её неподдельном содержании — исполняется и преображается в раскрывающейся душе. И тело уже требует не отчуждающего сна — бесчувственного, «функционального» и «чужого», а безмятежного и сладостного растворения в мироточащем покое, ищет скромного отдохновения от запечатлённой невыразимости панорамы вселенской жизни...

Абсолютный смысл экономно фрагментируется квантами практических идей, континуум жизни безжалостно дробится алмазными россыпями ощущений, торжественная симфония высших сфер кромсается шорохами мгновенных переживаний, благоухание вселенского присутствия источается эманациями земных ароматов.

Крошево сущности в обойме Единого…

Культура, в её абсолютном смысле и инвариантном выражении — это всесветно-человеческий подвиг бессмертия.

…Прежние скрижали вечных законов разбиты и снесены на свалку культуры; священные реликвии обесценены и погребены под мусором бытовых отходов цивилизации; смоковница с обещанными плодами высших целей засохла; нравственные твердыни заболочены и заилены топкими заботами сего дня; тугоплавкий ковчег незыблемой веры распилен и продан по частям заезжим ценителям религиозного антиквариата; знамёна убеждений, обагрённые страданиями и овеянные истинной страстью прежних ревнителей духа, по хозяйски раскроены на портянки здравого смысла, а абсолютные идеи и смыслы опрощены и адаптированы для интеллектуальной удобоваримости, идеологического вспоможения наиполнейшему потреблению и приятнейшему размножению…

Да здравствует!

Озираясь по жизни, высматривая и разгадывая предъявленную судьбой текучую текстуру бытия, мысленно перебираясь по заводям всеуносящей реки времени, однажды со спокойным сердцем уступаешь прихоти мысли, что всё ничтожно

И лишь тлеющая зола отжитых ощущений, лишь неугасшие переживания минувшего и обугленные временем воспоминания случайного, лишь жар видений выхолаживаемой жизни и незримый свет таинств причастия абсолютным смыслам и надпространственным инвариантам… ещё теплят выстывающую на ветру поколений и истончающуюся в селевом потоке торжествующей повседневности одинокую экзистенцию — экзистенцию, стремительно утрачивающую актуальность и готовую, словно умудрённая осенним золотом палая листва, взвихриться в вечные пределы Иного…

А бренность, между тем, по своему, деловито и неутомимо-ежечасно, длит — и преодолевает (!?) — пределы вечности! Бренность и есть императивная константа вечности, её временной шаг.

И Альфа есть лишь иначе начертанная Омега?