Перейти к содержимому

Представим, что мы ещё не умерли... Допустим такую исчезающую вероятность, что мы все ещё — чудесно ощутимо — живы.

И тут обнаруживается, что над нашим, пока ещё не сопревшем в гумусную труху Эго — безначально и бесконечно необъятные небеса метафизической высоты, непросматриваемой глубины и истой, первородной синевы, с пробуравленными бойницами-проскважинами запредельно-непостижимого смысла…

Но созерцание такого смыслового ландшафта бытия заведомо и многократно превышает возможности эмпирического осознавания. И потому, всё же, изначальное допущение некорректно. Ибо такие смыслы вмещаются только в сознании, изрядно продырявленном и оплодороженном космогоническими червями. Ибо они есть уже благотворная радиация и завершённые конструкты психогенной атомной пыли мироздания — нетленные продукты распада эмпирического сознания.

Добро пожаловать в иное измерение бытия. Приносить с собой земное запрещено.

Дерзаем обустроить свою жизнь на твёрдых основаниях, на высоком берегу немелеющего потока Бытия, в мире, непрерывно размываемом струями изменчивой вероятности и иссекаемом разрывными пустотами коварной стохастичности, но… прочно удерживаемом в кованых обручах детерминизма — божественного провидения.

Однажды мне довелось жить... Просто жить.

Это был напряжённо ощущаемый экзистенциальный опыт…

Чудесный!

Исполненный интриги и вероятности, переменчивое выражение которой бодрит каждый миг существования, делая его непредсказуемым и всегда оригинально-свежим. Ибо драматургия жизни отдельного её носителя, — к счастью, принципиально непредсказуема.

Мы живём в вероятностном мире, и само наше существование, наличие в этом мире — не просто вероятностно, а исчезающее маловероятно.

И вот, изнутри этой ничтожной, но каким-то чудом исполнившейся вероятности, обернувшейся для нас благоданной достоверностью, мы напряжённо вглядываемся в обступающий большой разновероятный мир и пытаемся приписать всему зыбкому, неуверенно ощущаемому прочность бытия, атрибутировать ему надёжность реальности, фундаментальность и незыблемость его наличествования, оперируя понятиями вечность, бесконечность, всюдность. И уповаем, что и сами однажды выберемся из локально-заданной неуверенности, своего самоограничения и обретём равновеликий статус пребывания в мире — бессмертия, полноорганности, способности к соучастию в продолжающемся творении Сущего.

В России действие даже непреложных законов диалектики носит вероятностный характер.