Перейти к содержимому

Смерть — горизонт событий живой, физиологически активной личности.

Угол Альфа … Он был очень острым… Точнее — он пользовался репутацией острого, да и был таким в реале, но об этом лучше умолчать. Хотя…

…Хотя, справедливости ради, всё-же,  — он именно таким и был! Но…

…Но однажды, он скоропостижно-вдруг неприлично скривился и, геометрически-грязно выбранившись (типа классического, «вы теперь все отупеете тут») в адрес иных, безнадежно коллапсировал… Для угла это значит, что он экстремально обострился, т.е. фактически занулился. А можно, следуя известному принципу оптимизма, сказать, что вовсе даже и не изничтожествовал, а счастливо конформировал в полный Горизонт Треугольных Событий. Но это уж всё равно…

…Конечно, это всё равно: для угла с его предзаданной Создателем именно угловой природностью это был Ппц… Внеугольный.

…Ппц — тупо (ему было уже далеко за 90º) в тот же неторопливо длящийся миг по-соседски — традиционно завистливо — проинтуичил угол Бетта, чахоточно оживляясь и пытаясь не разложиться в необъятный топологический обморок на абсолютно полный радиан ввиду неожиданно открывающихся перспектив, которые он, учитывая его изначально тупоугольную сущность, даже и протригонометрить не смел. Но он ни одним изгибом своих прямолинейно-алчных (типа «вау, как я туп!») сторон не выдал собственных геометрических амбиций. Ибо был ещё недостаточно туп. А…

…А угол Гамма в это вселенски-остроугольное время с отупевшей до непостижимых градусов сущностью заторможенно-растерянно градуировал на обочине треугольника (это был правый нижний угол, все же как-то помнят?), и, геометрича в режиме форс-мажорного перегрева (уже давно перевалившего за номинальные 90º), конвульсивно радианил ускользающее треугольно-обустроенное бытие, с острым (как ему ещё мнилось) прищуром свидетельствуя драматургию глупости. Ибо…

…Ибо он знал общий баланс, и ему трагически-хорошо была известна цена вопроса.

…Ибо самомнение ближнего — фанатично носимые вериги, а сингулярная блажь сопредельного — принципиально диссимметрична.

Записано по смутным, с глубоко до-Евклидовых времён, староизжитым воспоминаниям угла Дельта — агента тёмной материи треугольной (ага… для кого эти сказки?) реальности, которая, б… удь она неладна, как раз в каждом треугольнике и гнездится подло-незримо. А…

…А может и не подло, а, наоборот, по-Правде? :-)

P.S. Во времена Гермеса Трисмегиста и тем более прославленного Орфея антично-нормальному треугольнику полагалось не менее 4-х углов. Но в насквозь-образованном обществе приличным было насчитывать, всё же, не меньше 5…

С тех пор мало что изменилось… Но еретическая песнь Орфея уж смолкла… А ТриждыВеличайший надёжно сконсервировался. Пифагор?… Про гипотенузу бдительно помним… Она харизматична, хотя и не была верна ни одному из катетов!

…Сущность времени исчезала и проявлялась… Она ехидно маячила — почти на самой кромке горизонта событий пребывающего Бытия. Можно было бы сказать, что она нарастала — непрерывно и агрессивно, если бы само время периодически и внезапно не истончалось и не изничтожалось в сингулярную точку-поток… Можно было пытаться пить это струящееся жизнью время, можно было усиливаться плыть в его экзистенциально обере́женных заводях, можно было бы, наверное, осмелиться заарканить и посадить на цепь фундаментальных космических взаимодействий или как-то застолбить этот миг (растянутый в бесконечный вектор) в континуальной структуре пространства-времени Сущего, но это всё равно не давало ощущения исхода — долгожданного, благостного как катарсис, окончательного как взрыв сверхновой звезды…

Оно безжалостно и, одновременно, благодатно пронизывало «малую», беззащитно-бренную сущность, насквозь выстуживало её телесную «хотелость» и пожухлым осенним листом уносило её в открытое мировое Бытие, в великую вселенскую пустошь…