Перейти к содержимому

Эмпирический человек, в принципе, не может оставаться безгрешным; в эмпирической действительности невозможно сохранять непорочность своей «дольней» сущности, ибо она и есть закономерное произведение эмпирических стихий.

Естественно-природная, родовая неискупленность — изначальный камень на его пытающейся воспарить в небеса благочестивой душе (которая, по меткому выражению Тертуллиана, «по природе христианка»!).

Однако! Чем дальше, тем интереснее и замысловатее. И тогда уж закономерно сложнее…

А со всех сторон — раздражённый призыв: давай уже попроще!

И такое требование формально полностью согласуется с принципом гносеологического минимализма: не усложняй простое без необходимости, т.е. если такое усложнение не углубляет знание.

Но справедлив и обратный принцип предельного редукционизма: не упрощай объективно сложное, т.е. не выхолащивай сущность, не вырождай её смысл в ноль.

Итак, справедлив принцип необходимой и достаточной сложности — сложности объекта/процесса/явления, оптимальной для его адекватного понимания.

Это для добросовестных мозгов. Но для ленивой психики всё — изначально, навсегда и совершенно напрасно — сложно, чертовски сложно, неоправданно сложно, ибо нет у «фанатов простоты» природного желания что-либо познавать. Ведь в туннелях сознания могут обитать неведомые чудища.

Сложны лабиринты простоты…