Перейти к содержимому

Если мир идеален — уже и совершенно, — зачем в нем я?
Если мир далек от совершенства, к чему и для чего в нем я — ветхий умом и телом, ограниченный в постигаемых смыслах, отстраненных от конкретного, но непременно голографически-вселенского грядущего идеала?
Что именно надлежит эмпирическому богозависимому существу исполнить своей жизнью; в чем его всеедино-универсальное предназначение? Вопрос безмерно строжеет в случае, если это ангельски-детское начало нового — невинного — мира, необъяснимо-трагически прерванного на стадии его чудесно-уникального становления?

Может ли преисполненная благости ткань вселенской онтологии быть соткана из ворсинок напряженно-экзистенциальных ощущений, а вечность — сочленена из бесконечного множества мгновений букашечных переживаний?..

Снижая планку требований, обнаруживаешь… идеал. Идеал ветхого неба и ветхой земли… Обманчивый, но теплый идеал жизненной благости эмпирической природы.

Расслабление… Медитация... Созерцание... И становится отчётливо зримым и умопостигаемым, что вокруг и рядом, на расстоянии вытянутой руки, на дальности рассредоточенного взгляда и на глубине «случайной» мысли — божественное и говённое — вперемешку и даже, прости Господи, взаимодополнительно!

И вот, попробуй отделить одно от другого, рафинируя своё бытие...

Увы, «без верха нет низа, без низа нет верха!» [Мао Цзедун]. Путем тривиальной подстановки «верх ~ совершенство», а «низ ~ убожество», получаем онтологическую смесь несмешиваемых сущностей.

Но все, же совершенство — абсолютно! Идеал не подвержен эмпирической коррозии.

Мир реально и в каждый миг доброжелательно распахнут для совершенно фантастического, поистине божественного откровения, неповторимого творчества, «победоносного торжества» совершенного идеала каждого пробуждённого к проявлению в этом мире психического локуса, каждой психоэмоциональной монады, и даже каждой букашки. Для каждой пылинки есть предназначенное, «законное» место в ликующем пан-вселенском миропорядке, каждому движению задан космогонический функционал.

А мы каждый этот неоценимый миг крохоборничаем, жульнически усиливаясь расхитить открытый источник Бытия, пытаемся по-обывательски практично утилизировать дарованный, а точнее, арендованный потенциал — уворовать у самих же себя восторг подлинного соприсутствия и добросовестного соработничества в чудотворном явлении жизни, в мудрой демонстрации добродеятельного разума… И каждый исторический, во всей мыслимой толще времён явленный, сопланетянин, — призван!

Господи, не оставь надеждой!..