Перейти к содержимому

Если мир идеален — уже и совершенно, — зачем в нем я?
Если мир далек от совершенства, к чему и для чего в нем я — ветхий умом и телом, ограниченный в постигаемых смыслах, отстраненных от конкретного, но непременно голографически-вселенского грядущего идеала?
Что именно надлежит эмпирическому богозависимому существу исполнить своей жизнью; в чем его всеедино-универсальное предназначение? Вопрос безмерно строжеет в случае, если это ангельски-детское начало нового — невинного — мира, необъяснимо-трагически прерванного на стадии его чудесно-уникального становления?

Может ли преисполненная благости ткань вселенской онтологии быть соткана из ворсинок напряженно-экзистенциальных ощущений, а вечность — сочленена из бесконечного множества мгновений букашечных переживаний?..

Переход в эру постгуманизма возможен и осуществится тогда, когда всякая тварь — не только человек, но всякая букашка, пчёлка, червячок и любая другая биоформа жизни — обретет мировое сознание замысла Божия и вселенскую радость соучастия в нем.
Это деятельное откровение, обретение и исполнение истинно христианской мировой сострадательности человека и всего живосущего, способного к целостному восприятию разумного всеединства и к должному сопричастию явлениям Божьего мира.
И тогда, в творческом выражении и раскрытии всемирно-природного сочувствия сбудутся чаяния Франциска Ассизского, видевшего живую душу братьев по жизни в каждом явлении природы…

Раскаяние — это мысль искупления, осознание и признание долга искупления.
Искупление — дело раскаяния, принятие и исполнение дела покаяния, это практика исправления ошибок и греха.

Если нельзя откатить время назад, вернуть однажды уже бывшее и вернуться в прошлое, значит надо само прошлое вернуть на «новый круг» — восстановить — в будущее время, воскресить минувшее в виде вновь предстоящего и сделав его активно-искупительно переживаемым настоящим.
А вместе с тем и должное возвести в ранг актуально сущего, соединяя покаянную мысль с искупительным подвигом.

Можно ли и как ценить ближнего, если не умеешь ценить себя?

Как можно судить о результатах дела ближнего, если сам не способен исполнять это дело?

Досадное недоразумение и печальная загадка: как радость соприсутствия в неописуемом бытии и волшебстве ощущений жизни превращается в непролазную обязанность — должность — всем, по любой совершенно неожиданной оказии, по спонтанно и непрерывно возникающим, постоянно и бесцеремонно, как мухи — назойливые и всепроникающие — жужжащим в сознании роем поводам, генезис и объективная неизбежность которых совершенно не ясна, логически из жизни никак не выводима. Не ясны и последствия исполнения/неисполнения своего со стороны вмененного долга. Не ясно даже то, почему именно и кому именно что-то должен… Но ведь должен же! И это мучительный эмпирический факт!