Перейти к содержимому

Мы всегда рассуждаем о предметах, оперируя представлениями об этих предметах. Такая теоретическая подмена всегда несёт риск неадекватности, ошибочных выводов и знаний о реальном мире. Но таков наш природный инструмент познания: наш мозг иначе не может охватить мир во всей системной полноте и целостности его взаимосвязей и взаимодействий составляющих его явлений, процессов, предметов, каких-либо объектов...

Мысль [пока] неспособна непосредственно оперировать материальными объектами. «Сила мысли» аккумулирована и заточена в представлениях о них.

Выразить и передать словесно мысль, особенно зарождающуюся в режиме реального дискурса, когда мысль еще только ищет своего ментального оформления и содержательного определения, во всей полноте и многогранности её оригинального смысла — очень сложно.

Сделать вербальный эскиз переживаемых чувств во всей гамме переживаемых эмоций — невероятно трудно, почти невозможно, и под силу лишь талантливым мастерам слова.

Облечь в словесную формулу психо-ментальное, душевное состояние человека со всеми присущими оттенками и смутными интенциями, как целостный образ личности, застигнутой в её текущий экзистенциальный момент, т.е. запечатлеть, зафиксировать в слове текущее переживаемое состояние личности — в актуальной и нерационализируемой полноте её психических, духовно и душевно-интеллектуальных, физико-физиологических проявлений — воистину, запредельная задача…

Но если, всё же, её удаётся решить, то воспроизведя по этой словесной формуле состояние, входя в многоструйный поток когда-то «живых» и теперь «запротоколированных» психофизических переживаний, можно воспроизвести всю картину мира во всей голографической многомерности и полноте, получить образ сущего, соответствующий этому состоянию — и в мысленном представлении, и в чувственном восприятии, и в интуитивном охвате реальности — именно в той подлинности, в какой она являлась и была представлена личности в тот самый исходный момент времени…

Вышел в открытый космос... Контроль функционального состояния провести, да и просто обход сделать. Ибо он заискри́л трассами самовольных комет и звёздными всполохами мерцающих миров.

Жесточайшее излучение реликтовой мысли, дикая радиация духа, высочайшее напряжение потенции. Как бы пробки-звёзды ко всем демонам-демиургам не повыбивало... Не обесточило бы жизнью наличной, не прометеоритило бы и не откометило по цивилизационной харизме самодовольства неземным напряжением смыслов.

…И повсюду жизнь! В невиданных — невиданно-совершенных — формах и фантастических — фантастически-прекрасных — видах. Утверждение, что в космосе нет жизни — «прозрение» слепых глупцов — ментальных носителей самочинно освящённого IT-язычества и высокомерных агностиков.

…И всё преисполнено мысли вселенского масштаба и всемирной значимости, готовой излиться волшебством продолжающегося творения. Именно в открытом космосе разноликая и многоцветная жизнемысль цветёт чудесным, невидимым для замусоренного взора ветхого человека вселенским узором!

…И всё пронизано деятельной волей к совершенству, всё дерзает облечься в благолепие нетления, всё грезит о красоте и несокрушимой любви, на всём — отсветы надмирной гармонии.

Рассекаю предъявленное пространство космогонических смыслов и вселенную замысла о Мире и человеке... Не иссякнуть бы в заштопоренном пространстве-времени, не изничтожиться бы в выколотую нуль-точку в причинной геометрии Сущего…

На позывные никто не откликается — я же в открытом космическом пространстве! Его радиация абсолютными ценностями вызывает необратимый психо-семантический пробо́й нервной ткани индивидуя и губительна для суверенного жлобства высокотехнологичных упырей.

Но всё же…

Благословенен всякий в мире, кем этот мир благословлён!

А нынче и вовсе проснулся безо всякой мысли — так Бог сподобил. Но она, сука, сама меня пробила!

Незаметно-катастрофично из повседневного окружения исчезают глубокие люди, целостные личности-мегалиты, с которыми, начиная общение — падаешь в бесконечно глубокий и бесконечно умный космос бесконечно непостижимых смыслов, погружаешься в многомерное семантическое пространство нетривиального живого дискурса, оказываешься на целине неисчислимо многогранной мысли.

А всё чаще — вокруг вьются ремесленники одной фразы, попугаи одной эмоции, обезьяны одного выражения мысли, нудящие как мухи и навязывающие какую-то наипошлейше-плоскую мысль-штамп; и когда они начинают эту мысль вытягивать, выпучивать своим недоразработанным аппаратом центральной нервной системы, тяжко прокатывать через механизм второй сигнальной системы, то погружаешься в топкое месиво каких-то опилок мысли — чужой, пустейшей, никчемушной и недодуманной…