Перейти к содержимому

Мотылёк, озабоченно вьющийся в наступившей ночи в свете самоуверенного паркового фонаря, и усердно работающий своими бархатно-призрачными крыльями...

Какую вселенную видит он? Замечает ли наблюдателя, сидящего под деревом его жизни, знает ли он, что за ним наблюдают?

Может созерцатель его жизненного трека — иное измерение мотылькового мира? Или божественная субстанция? Или энтропийный мусор, неразличимый с высоты его невысокого и недолгого полёта?

Ни день, ни ночь. Ни ветра, ни дождя. Ни зноя, ни излишней прохлады. Ни людей. Ни собак. Ни машин. Никакой суеты и озабоченности в психологически комфортной дельта-окрестности. Ни навязчивых звуков, ни мертвенной тишины.

Только одушевлённое безмолвие, уединение и возможность созерцать. И даже мыслить...

Только далёкая звезда в тускнеющем небе и музыка сфер в эмпирических ушах.

Доступное блаженство…

Между двумя полужизненными «официальными» завтраками как-то незаметно проскочила настоящая жизнь минувшего дня, последующий реальный вечер и самая что ни на есть жизненная ночь!

Посреди ночи от неверного сна скоропостижно воспрял, ревизию бытия в продуваемом дворе многоэтажного капища самовольно учинил, контрафактного чаю напился, к чертовой матери иных отослал… Словом, много полезного и срочного сделал! 8-О