Перейти к содержимому

Состояние странной распластанности, структурно-содержательной многослойности сознания: один пласт — выстраданное желание тишины, отдохновенного покоя и всеисцеляющей Пустоты… Признание ценности буддийской безмятежности, стремление к невозмутимости мгновенного бытия, возвышенной неподверженности бурливому потоку экзистенции, незримо подтачивающему нашу волю. Гожусь ли я в монахи буддийского монастыря?..

Другой, сопредельный и не менее мощный пласт потока сознания — настойчивое искание вечного смысла и дерзость стяжания бессмертной жизни. Непресекаемая жажда активного христианства, деятельной христианской эволюционики. И потребность в покаянии, очищении и восхождении — как «страсть совершенства», как «рефлекс высшей цели»… Был бы я православным батюшкой?..

И весь этот психический гештальт — в коконе бодрственного мониторинга актуальных событий действительности, в тесных пеленах осмысленного восприятия неумолчного утробного обмена веществ галактического Целого!

Небеса сиянием «абсолютного стандарта» и просиненной космосом мудрости всё уравновешивают…

В Великом Балансе — психика подразумевается???

Тишина и покой… Полное безмолвие и абсолютное бездействие. Нульмерное пространство хотений и страстей. Никаких сожалений и тревог. Никаких проектов и перспектив. Атараксия... Пустота... Запретное Ничто...

И в этом вымороженном оазисе энтропийной гармонии — как заблудший метеорит из реликтовых бездн космоса, как отчаянная падшая звезда из сингулярных и потаённых сверхизмерений мироздания — иррациональный разгон личности, непостижимое таинство овозможнивания Эго…

— Я проваливаюсь в пустоту…

— Не тревожься, Я же с тобой!

— А ты — это кто?

— Мой ответ зависит от твоего ответа на встречный вопрос: «А ты сам — кто»? Ибо именно твоё самоопределение и задаёт, в конечном счёте, тот конкретный образ, в котором Я предстою тебе…

— Я не могу сейчас определиться. Я не уверен… Моя точка сборки теперь за горизонтом моего сознания!

— Тогда Я, скорее всего, твое подсознание. Я — твоя гиперментальная вибрация — надпространственная, но резонирующая в контурах твоей рассредоточенной психики. Я внеположен твоему рацио, но сопряжён — внепричинно — с ним.

— Я постараюсь сосредоточиться…

— Тогда Я смолкну и погружусь в тень.

— Останься!..

— Но Я продолжу бодрствовать в лоне твоём и останусь на страже!

— Как я удостоверюсь, что ты не покинул меня?

— Я приму иной образ в твоём психическом расплаве.

— Страх может поглотить меня!

— Не тревожься, Я же с тобой!..

Временами возникает непреодолимое, самоистребительное желание изоляции: чтобы рядом и вокруг никого не было — настолько никого и настолько разрушительно, чтобы можно было сожалеть об этом — об охватившем мир безмолвии и обступившей душу последней космопсихической пустоте…

Когда накрывает тень реликтового одиночества и оказываешься в центре опустыненной Вселенной, в потоке ощущений, то это Вечность… Безысходная вечность дления и отчаяния, и бесконечность пустоты и неверия… Вечность и суверенность личных смыслов, чистый Абсолют психологии.

И нужно уметь не потеряться в этом утратившем объективную размерность пространстве ощущений, нужно научиться упиваться этой предъявленной суверенностью и нужно иметь мужество прожить — отбыть — эту вечность. Ибо… какие пучины разверзаются в душе, какие чёрные дыры образуются в сознании, какие образы рождает осиротевшая психика!