Перейти к содержимому

Бывают ситуации, когда слово оборачивается самим действием — это слово, содержанием которого является некоторое, пока еще только возможное, событие. Но как только это слово-действие произнесено, так высказанное им событие и свершается, без какого-либо опосредования между озвученной мыслью и обозначенной ею реальностью; и в этом метафизическом сплаве теперь уже само слово служит содержанием действия, все происходит через слово и в самом слове — «слове силы» (творящем звуке Ом?). Это не заклинание и не предсказание, а сам акт, выраженный и осуществленный словом, — действие, в котором слово и несёт в себе описание события, и, одновременно, заключает причину его, и уже является его действительным свершением.
Пока это слово не сказано, событие остается лишь потенциально возможным (хотя может наступить и по другим причинам).
Мысль о содержании становится самим содержанием, слово о некоторой реальности становится этой реальностью. Слово тождественно исходу…

Корпускулярно-волновой дуализм света…
Эффект квантовой запутанности…
Это выражение взаимности в области внечувственных явлений.

Супердетерминизм, объясняющий сверхдальнее и сверхбыстрое взаимодействие переплетенных квантов…
Квантовые триггеры человеческой воли — в мысли, слове и деле…
Это сверхразумно-хитроумная ирония свободы в мире полной предопределенности!

Дискриминационный постгуманизм: собакам соответствовать своему естеству в сквере не возбраняется, а человеку — категорически запрещено.
И это уже не всетолерантный постгуманизм, а в точном смысле слова, человекоотрицательный а-гуманизм!
Культура по самому замыслу репрессивна в отношении природы человека, но ограничивается именно и только им, вместо того, чтобы мыслить и осуществлять тотальное преображение всей наличной мировой данности.

Протестуя против неправомерности карантина и пытаясь доказать его неэффективность, неуспокоенный сосед по эпидемии, широко распахнув окно своей благоустроенной кельи, агрессивно обкашливал социальное пространство с пятого этажа обреченной и, очевидно, уже зачумленной многоэтажки.

Помню, как однажды я оказался совершенно один на опустелой планете... Остался не как дежурный, и не как комендант, а вообще один. Т.е. единственный и последний, которому суждено было стать первым.

Я был ум, честь и совесть планеты. Её слово и дело.  Её чувство и воля. И, наверное, её душа — растерянная, но живая. Я был тектологический  импульс её становления как затерянного в пространственно-временных координатах вселенной, но благоуханного острова космобиосферы.

Вспоминаю ещё, мне было неуютно и просто нелегко, но я всё ж справился… И теперь эта планета — именно то, чем она и должна быть по творческому замыслу, и то, что она и есть.

Очень трудный опыт практической космографии, дивный эффект психопланетаризма!