Перейти к содержимому

Если бы цветы знали, что такое зима, они, возможно, никогда бы не расцветали…

Если бы жизнь догадывалась о смерти, осмелилась бы она воспрянуть?

Медиапоток выплёскивает сводки «праздничных» (новогодних и рождественских) новостей: убийство, драка, ДТП со смертями, пьяная поножовщина, перестрелка… Снова соседский мордобой, пожары по пьяному угару, приуроченному к праздникам, несчастные случаи с гибелью детей…

Гигабайты «праздничного» ужаса, мегапиксели мрака и страха, печальный трафик исковерканных судеб, объёмный «мартиролог» трагедий и безжалостно истёртых жизней…

Господи, как дорого нам обходятся «радость» жизни, праздничное «веселье» и душевный разгул! Мои социологические волосы встают статистическим дыбом от новостного улова, в зловещих нечистотах которого — чудища самодурства и тина нелепости.

Гнев и бессильная злоба от разудалой праздничной птицы-тройки, заблудившей народ в дебри бесшабашности и безответственности…

Осматриваюсь вокруг и… как в зеркале вижу зловещий призрак того, кто неумеренно пил, беспричинно затевал драки, лихачил на дорогах и в жизни в миражах своей искривлённой психики, кто преступно давил невинных на ухабах своего разнузданного сознания…

Господи, избави! Спаси и сохрани!

Умереть, не почувствовав боли и отчаяния, и не осознав, что это именно смерть, по возможности умиротворённо и безмятежно, — это ли не «витальная» ценность ветхого человека?

Я её разделяю… И это отступничество от великого проекта новой земли, нового неба и нового человека.

Минует год, и в океане вселенского бытия, там, где был я — уже иной, а я уже вместо своего предшественника... Годичные круговые волны — предписанные циклы — планетного живого вещества. И вот, новоявленная личность, невольно кружась в спирали циклов, уже унесена далеко в открытый и безбрежный океан непрерывно длимого бытия. И ей уже ни за что не вернуться назад, на берег своей жизни и судьбы, на разноцветный и тёплый песок детских впечатлений, к защищённости и восторгу «домашних лет»...

...Вместо свежего дыхания юной жизни и безгрешного явления молодости — безобразные лики немощной старости и смрад надвигающейся смерти...

Представим, что мы ещё не умерли... Допустим такую исчезающую вероятность, что мы все ещё — чудесно ощутимо — живы.

И тут обнаруживается, что над нашим, пока ещё не сопревшем в гумусную труху Эго — безначально и бесконечно необъятные небеса метафизической высоты, непросматриваемой глубины и истой, первородной синевы, с пробуравленными бойницами-проскважинами запредельно-непостижимого смысла…

Но созерцание такого смыслового ландшафта бытия заведомо и многократно превышает возможности эмпирического осознавания. И потому, всё же, изначальное допущение некорректно. Ибо такие смыслы вмещаются только в сознании, изрядно продырявленном и оплодороженном космогоническими червями. Ибо они есть уже благотворная радиация и завершённые конструкты психогенной атомной пыли мироздания — нетленные продукты распада эмпирического сознания.

Добро пожаловать в иное измерение бытия. Приносить с собой земное запрещено.