Перейти к содержимому

Иногда его сознание оказывалось во власти пронизывающего ощущения — почти осязаемо-явного видения, — что он словно оказывался на какой-то другой, очень недружелюбной планете — Марсе или Юпитере, или, скорее, даже на вовсе безвестной, страшно далекой и безнадежно затерянной в ледяной бездне чужой планете: безжизненной, абсолютно холодной и пустынной, очень-очень маленькой, как какой-то бесцельно и вольно странствующий в непознаваемых глубинах космоса бесформенный сгусток вселенской материи, или может, просто метеорит. А может именно он и был этой «самопланетой» — осколком социально-психологического универсума…
И вот, он старательно вжимается в этот блуждающий астрономический мегалит, заброшенный в пугающую бесконечность, тщетно озирается в непроглядном мраке, в адском холоде и беззвучной пустоте, в неприкрытой совершенной нагости его сущности, обнаженный всей его судьбой, съежившись испуганной душой и слабым телом — от ужаса и от того, что его вынужденная космическая обитель слишком мала, чтобы можно было на ней хотя бы распрямиться. Его сковывает мертвящий озноб — стынь космического пространства и хладнодушие безмолвного одиночества; он цепенеет от беспомощности и незащищенности… И ему по-детски страшно!..
Но еще больший ужас вызывает чувство полнейшей оторванности и растерянности: почему так получилось, что он очутился на затерянной планете, словно вырванной из космического всеединства; как он обнаружился на отщепившемся от нормальной социальной материи огрызке вселенского целого и можно ли как-то реинтегрироваться в субстанцию единой онтологии? Он запутан и потерян во времени, заблудился-расслоился в периодах жизни и зрелости своей личности, он растерялся-раздробился в разных своих возрастах и мерах развитости собственной психики, одновременно пытающихся — на своих психологических языках — подсказать ему хоть какое-то решение. Но он не знает и не умеет, как ему поступить, он больше не знает никакой правды, ему неведомо и недоступно никакое вообще, и тем более — единственно нужное, действие. Его парализует волевое бессилие. Он полностью психологически сбит и дезориентирован, а его ментальность утратила твердые очертания; его здравая чувственность скована, а рациональная основа безнадежно источена и размыта эмоциональными волнами в космическую пыль… Возможна ли хоть какая-то реакция его рассредоточенной на множестве времен личности? Если он примет какое-то решение, будет ли оно правильным или неправильным? Будет ли его поступок добрым или злым? Что такое вообще теперь добро и зло? Его действие будет спасительно хорошим или же, напротив, губительно плохим??? У него вообще больше нет никакого знания о плохом и хорошем… Его сознание лишено всех ориентиров, оно смысло-ценностно внекоординатно и беспомощно. Его представления — за горизонтом осознавания жестоко предъявленной чувственной действительности. Опыт его жизни улетучивается во всепоглощающем вакууме и обесценивается до отрицательных величин.
С обреченной орбиты своей никчемно-крохотной планеты он с грустью смотрит на далекую респектабельную Землю, от которой трагически удаляется с предательской, невозвратно-бешенной скоростью, и понимает, что с каждым оборотом на кругах ее небесного пути становится все более чужим тому миру, в котором номинально «прописан», и в котором ему надлежало бы быть своевременной личностью, адекватным гражданином своего времени… Ставший чуждым не потому, что оказался в уединении на далекой и ничтожной планете с ее аномальной психофизической атмосферой и бегущей по непредсказуемой экзистенциальной орбите, а напротив, потому именно и очутившийся на ней, что уже когда-то и в силу каких-то изначальных обстоятельств был собственной природой отчужден задолго до этого. Иначе и не объявился бы он на этой «своей» планете — «планете себя», обреченной на оторванность и бесплодность…
…Экзистенциальный ветер его же собственного сознания все дальше сносит его от обжитых онтологических трасс, ему все сложнее представить, что можно вновь причалить к берегу привычного бытия и войти в социальный «оборот» своей личности в узаконенном порядке общей жизни. Ему ни за что не приземлиться, только жестко пасть и вдребезги разбиться в неизвестности об твердь безучастной чуждости… Он догадывается, что однажды уже ни за что не сможет вернуться в привычный мир, на земной — зеленый и теплый — берег родной планеты, в тепло солнечного света, в комфортное социальное лоно, в уютный круг дружеского общения; он никогда не увидит счастливых улыбок и не услышит радостного смеха ближних… И никогда уже не обретется в социальном миропорядке, в зрелой личностной идентичности, на твердых и правильных основаниях своего цельного, психологически неделимого Эго. Он предчувствует, что ему суждено однажды навсегда стать суверенным пленником льдяного космического тела — обрывка темной психической материи социальной вселенной. Он панически срывается в бездну страха — того, какой только испытывает потерявшийся ребенок!..
…Ментальное пространство-время неумолимо уплотняется, тяжелеет и мрачнеет неосознаваемым; циклы психических переживаний безнадежно сжимаются, коллапсируя в нуль-точку, лишенную собственного смысла и личностного выражения…

Известен курьезный факт, как в начале отечественной компьютерной эры, в 90-е годы XX столетия, прознав про вирусы, поражающие компьютер, особо предусмотрительный пользователь работал на клавиатуре в перчатках, чтобы исключить риск собственного заражения от оргтехники.

Нынче, в условиях пандемии коронавируса и тенденции цифровизации всего и вся — самого бытия социума и даже психологии человека, — напротив, совсем не исключена вероятность появления цифрового аналога коронавируса и инфицирования им мировой информационной сети. Напуганные пользователи уже готовы работать на компьютере в медицинских масках и перчатках, чтобы постараться исключить саму возможность заражения — теперь уже компьютера от человека! — реальным, биологически активным вирусом.

— Я проваливаюсь в пустоту…

— Не тревожься, Я же с тобой!

— А ты — это кто?

— Мой ответ зависит от твоего ответа на встречный вопрос: «А ты сам — кто»? Ибо именно твоё самоопределение и задаёт, в конечном счёте, тот конкретный образ, в котором Я предстою тебе…

— Я не могу сейчас определиться. Я не уверен… Моя точка сборки теперь за горизонтом моего сознания!

— Тогда Я, скорее всего, твое подсознание. Я — твоя гиперментальная вибрация — надпространственная, но резонирующая в контурах твоей рассредоточенной психики. Я внеположен твоему рацио, но сопряжён — внепричинно — с ним.

— Я постараюсь сосредоточиться…

— Тогда Я смолкну и погружусь в тень.

— Останься!..

— Но Я продолжу бодрствовать в лоне твоём и останусь на страже!

— Как я удостоверюсь, что ты не покинул меня?

— Я приму иной образ в твоём психическом расплаве.

— Страх может поглотить меня!

— Не тревожься, Я же с тобой!

— Я проваливаюсь в пустоту…

Медиапоток выплёскивает сводки «праздничных» (новогодних и рождественских) новостей: убийство, драка, ДТП со смертями, пьяная поножовщина, перестрелка… Снова соседский мордобой, пожары по пьяному угару, приуроченному к праздникам, несчастные случаи с гибелью детей…

Гигабайты «праздничного» ужаса, мегапиксели мрака и страха, печальный трафик исковерканных судеб, объёмный «мартиролог» трагедий и безжалостно истёртых жизней…

Господи, как дорого нам обходятся «радость» жизни, праздничное «веселье» и душевный разгул! Мои социологические волосы встают статистическим дыбом от новостного улова, в зловещих нечистотах которого — чудища самодурства и тина нелепости.

Гнев и бессильная злоба от разудалой праздничной птицы-тройки, заблудившей народ в дебри бесшабашности и безответственности…

Осматриваюсь вокруг и… как в зеркале вижу зловещий призрак того, кто неумеренно пил, беспричинно затевал драки, лихачил на дорогах и в жизни в миражах своей искривлённой психики, кто преступно давил невинных на ухабах своего разнузданного сознания…

Господи, избави! Спаси и сохрани!

Потребительски хищный и традиционно лицемерный Запад методично, одну за другой погружает страны в трагическую разруху и культурно-историческое небытие, а весь мир — в тотальный страх, вражду и ненависть.

Антропоядный умысел «золотого миллиарда» входит в стадию практического воплощения. Плебс подготавливают к предстоящей зачистке социума, приучают жить в страхе и подчинении, приручают к хозяевам «золотого» порядка…