Перейти к содержимому

Минует год, и в океане вселенского бытия, там, где был я — уже иной, а я уже вместо своего предшественника... Годичные круговые волны — предписанные циклы — планетного живого вещества. И вот, новоявленная личность, невольно кружась в спирали циклов, уже унесена далеко в открытый и безбрежный океан непрерывно длимого бытия. И ей уже ни за что не вернутся назад, на берег своей жизни и судьбы, на разноцветный и тёплый песок детских впечатлений, к защищённости и восторгу «домашних лет»...

...Вместо свежего дыхания юной жизни и безгрешного явления молодости — безобразные лики немощной старости и смрад надвигающейся смерти...

Жизнь в восприятии — как шум одинокого автомобиля в глухой ночи, торопливо проносящегося по напоенному дождевой водой асфальту...

Стремительный миг озабоченной актуальности и... потом только пикирующее доплеровское послезвучие в первозданной тишине ещё долго интригует траекторией дальнейшей судьбы этого заблудшего во времени и заплутавшего в трассах-векторах пространства авто. «Уже он за поворотом».

Однажды-всегда что-то происходит, неизбежно-вдруг что-то случается, и это ломает привычный ход дней, нарушает тихое струение жизни…

Случайная усмешка закономерного в отдельно творимой судьбе. Но не все стрессы разрушительны.

Активный и конструктивный оптимизм — это умение «отделить мух от котлет», отграничить случайное от закономерного, увидеть за временным срывом в неудачу устойчивый тренд успеха, распознать провал как подарок судьбы.

Озираясь по жизни, высматривая и разгадывая предъявленную судьбой текучую текстуру бытия, мысленно перебираясь по заводям всеуносящей реки времени, однажды со спокойным сердцем уступаешь прихоти мысли, что всё ничтожно

И лишь тлеющая зола отжитых ощущений, лишь неугасшие переживания минувшего и обугленные временем воспоминания случайного, лишь жар видений выхолаживаемой жизни и незримый свет таинств причастия абсолютным смыслам и надпространственным инвариантам… ещё теплят выстывающую на ветру поколений и истончающуюся в селевом потоке торжествующей повседневности одинокую экзистенцию — экзистенцию, стремительно утрачивающую актуальность и готовую, словно умудрённая осенним золотом палая листва, взвихриться в вечные пределы Иного…

А бренность, между тем, по своему, деловито и неутомимо-ежечасно, длит — и преодолевает (!?) — пределы вечности! Бренность и есть императивная константа вечности, её временной шаг.

И Альфа есть лишь иначе начертанная Омега?