Перейти к содержимому

Если мир идеален — уже и совершенно, — зачем в нем я?
Если мир далек от совершенства, к чему и для чего в нем я — ветхий умом и телом, ограниченный в постигаемых смыслах, отстраненных от конкретного, но непременно голографически-вселенского грядущего идеала?
Что именно надлежит эмпирическому богозависимому существу исполнить своей жизнью; в чем его всеедино-универсальное предназначение? Вопрос безмерно строжеет в случае, если это ангельски-детское начало нового — невинного — мира, необъяснимо-трагически прерванного на стадии его чудесно-уникального становления?

Может ли преисполненная благости ткань вселенской онтологии быть соткана из ворсинок напряженно-экзистенциальных ощущений, а вечность — сочленена из бесконечного множества мгновений букашечных переживаний?..

Чтобы скрыть предмет в пространстве, нужно расположить его на видном месте, на транспортном перекрестке 3D-векторов. На стыке всех пространств.
Чтобы сохранить мысль во времени, нужно пустить ее «на ветер» — цифровой ветер в виртуальном пространстве, на перекрестке стрел времени. На сквозняке времен...
Подобно тому, как нейронные токи циркулируют в клеточных констелляциях головного мозга, создавая пульсирующую ткань актуальной памяти, вечно-бесконечное блуждание оцифрованного смысла в контурах информационного поля вызывает семантический метаболизм, динамически-непрерывно воссоздающий психические локусы единосущего мирового сознания.

Человек приходит в мир для дела и подвига любви.
Любовь — гиперслабое фундаментальное взаимодействие, связывающее ткань Универсума в панпсихическое многоединство, генерирующее онтологическую многосвязность и творческое многодействие соборного целого.
Это энергия богоявления в мироздании.

Аварийно прохудившаяся ткань моих превратных одеяний — откровенная прореха в их ветхой сущности, цинично — красноречиво и дыропоказно, — как бельмо на глазу, напоминает о шаткости жизни, неостановимо распадающейся на фоне нетленной ткани абсолютного бытия…