Перейти к содержимому

Космологически наблюдаемое расширение вселенной — свидетельство продолжающегося творения Мира. Это и есть предельно «сильное» и строгое доказательство наличия и проявления творческой энергии вселенского разума.

Ибо для новых акторов нужно и новое поприще; вступающим в мир вселенским подельникам Космоса требуется своё пространство творчества.

Мироздание зиждется, организуется и расстраивается (и качественно — в направлении совершенства, и количественно — расширяясь) именно благодаря этой энергии. И это и только это, в конечном счёте, имеет абсолютное значение. Для мультиверсного Мироздания. Для ветхого человека.

Человек — невероятное, разрывное, «рисковое» явление природы. Несовершенный носитель ограниченного разума... во вселенной, преисполненной высших разумных сил?

Вселенский религиозный рефлекс сознающего существа (а это неугасимое начало в человеке и самого́ человека), по сути, отлился в современную форму позднего недохристианства, которое стало идеологической хоругвью постхристианской эпохи. В западнооцивилизованнной части планетарного человечества такой горизонт осмысления многомерной онтологической реальности породил форму ложного, заторможенного и половинчатого бытия — «полубытия», «криобытия».

Уроки 2000-летней эпохи христианства остались невыученными. Была ли эта эпоха как история человеческого духа?

Человечество Земли и есть самое очевидное и эмпирически достоверное доказательство возможности форм разумной жизни во вселенной, фактически самое неопровержимое свидетельство существования инопланетных цивилизаций… Ибо и Земля — иная планета по отношению к другим, например, α Центавра.

С космической точки зрения, мы сами и есть то обнадёживающее, что с такой настойчивостью ищем в космосе, напряженно вслушиваясь и вглядываясь различными радарами в пустоту. Ау-у-у, «ну, и где они все!?» (парадокс Ферми).

А они — человеки. Они здесь — уже и всегда. Если принять homo sapiens = разумное существо (на уровне космической значимости этой гипотезы).

Выразить и передать словесно мысль, особенно зарождающуюся в режиме реального дискурса, когда мысль еще только ищет своего ментального оформления и содержательного определения, во всей полноте и многогранности её оригинального смысла — очень сложно.

Сделать вербальный эскиз переживаемых чувств во всей гамме переживаемых эмоций — невероятно трудно, почти невозможно, и под силу лишь талантливым мастерам слова.

Облечь в словесную формулу психо-ментальное, душевное состояние человека со всеми присущими оттенками и смутными интенциями, как целостный образ личности, застигнутой в её текущий экзистенциальный момент, т.е. запечатлеть, зафиксировать в слове текущее переживаемое состояние личности — в актуальной и нерационализируемой полноте её психических, духовно и душевно-интеллектуальных, физико-физиологических проявлений — воистину, запредельная задача…

Но если, всё же, её удаётся решить, то воспроизведя по этой словесной формуле состояние, входя в многоструйный поток когда-то «живых» и теперь «запротоколированных» психофизических переживаний, можно воспроизвести всю картину мира во всей голографической многомерности и полноте, получить образ сущего, соответствующий этому состоянию — и в мысленном представлении, и в чувственном восприятии, и в интуитивном охвате реальности — именно в той подлинности, в какой она являлась и была представлена личности в тот самый исходный момент времени…