Перейти к содержимому

Если бы горизонт восприятия букашки каким-то образом расширился до необъятности Космоса, то… это была бы трагическая эсхатология букашечного бытия, онтологическая гибель букашки и ее мира… Или начало нового мира? Как букашка вообще может претендовать и способна ли стать явлением космическим, фактором развития сверхбукашечного/надбукашечного мира (конечно, не отрицая при этом космической истории ее генезиса)? Как, когда и на каких творческих основаниях букашка может заявить о своих правах на Мироздание, на соучастие в его творении, преображении и благобытии?

Человек — букашка высшего порядка — представитель и предстоятель всего букашечного мира, и потому на нем ответственность за всякую тварь неразумносущую!

Редчайший, нет, единственно-уникальный шанс полной экономии на новогоднем празднике и Рождестве — очередной конец света, назначенный на 16 декабря нынешнего и последнего (ибо следующего уж и не предполагается!) года: в маркетинговой истории планеты это всеисторическая «черная пятница» галактического масштаба с полным освобождением от потребительского нудежа.

«Наступление Апокалипсиса специалисты альтернативной науки «назначили» на 16 декабря 2018 года в промежутке между 18:15 и 18:37 по московскому времени» [https://vladnews.ru/2018-12-01/142383/kalendar_mayya].

В данном случае это вам не банальное «небо упадет на землю», а сложно сорганизованное космическими силами событие: и небо и земля испарятся в солнечном катаклизме с участием планеты Нибиру.

Условность Апокалипсиса — это внепространственное Чистилище, открывающее последнюю возможность заблаговременного преодоления внеисторической эсхатологии — принудительной «эсхатологии гнева».

Авторитетное патриаршее заверение в приближающемся окончании человеческой истории, конце света... неожиданно оказывает положительное психотерапевтическое воздействие: усмиряет жизненно-потребительские страсти, утихомиривает материальную прыть пока (всё же) ещё беспечно длимой жизни.

На краю эсхатологии можно выдохнуть…

Накапливаемый, словно вода в обветшалом трюме, опыт экзистенциальной рефлексии и самой жизни утомляет личность, образуя на ней накипь равнодушия и безучастности; прагматизм жизни беспощадно выжигает душу; пресыщенность девальвирует сущность явленного человека и эсхатологически замыливает восприятие чудесности бытия.

И всё же, благословенна Книга Жизни, на какой-то безвестной странице которой мелким шрифтом заботливо вписаны наши имена.

Да будет так!