Перейти к содержимому

Конкретное проявление жизни изначально и всегда бренно; отдельная жизнь обязательно и всегда конечна в своей природной логике, жизнь и миг бытия — это разные определения одного и того же феномена, это синонимично-параллельные понятия и тождественные явления.
Бытие же вечно, но это уже сверхжизненность, это непрерывный континуум жизней, каждая из которых самоценная и равноценна любому другому экзистенциальному вектору. Для биологического индивида такое возможно только при сверхбиологическом преобразовании жизни, традиционно длимой на хрупком клеточном субстрате, в надбиологическую форму жизненности, развертываемую на качественно ином субстрате, в бессубстанциальном виде (информационный тензор, компьютерная нейросеть?).
Если человек как представитель биологического вида ищет бессмертия, он должен распрощаться и отречься от своей чувственно переживаемой экзистенциальности, которая-то и составляет психоэмоциональную суть жизни. Психологический теин в экзистенциальном чаю...
Бессмертие и жизнь, в определенном смысле — явления противоположные. И да здравствовала бы именно жизнь как трагический опыт переживания состояния психобиологической, глубоко индивидуально окрашенной активности, если бы... по ту сторону бренного существования — за горизонтом его эмпирически мимолётного мига — нас ждала сверхэмпирическая — и сверхнравственная, сверхсознательная — бытность...

Небесно-звонкий песенный оптимизм «пусть всегда будет Солнце!» в личностном измерении становится выражением надежды на вечную жизнь и детски-непосредственным вариантом мольбы о личном бессмертии. Хотя бы (для начала?!) в его астрономической длительности.
Вечная глубина момента откровения под/вне-сознательной буквальности… 8-О

Физиология человека есть самое большое и предательское предательство сущности разумного существа — человека!

Физиология, реализуя возможность самой жизни — физиология жизни, — закрывает способы бесконечного дления и творчества жизни — актуального бессмертия и духовного проявления разумной сущности.

Бывают минуты, когда сознание накрывают волны совершенно безотчетного чувства; когда кажется, что гармония стихийно и благостно уже затопила весь мир до самых его беспредельных окраин и невозможных рубежей, метафизически-непостижимых глубин и сакрально-непросяинных высот; что счастье уже одолело эмпирическую неприкаянность ветхого человека, и бессмертие — уже в теле: твоём, теперешнем...

Культура, в её абсолютном смысле и инвариантном выражении — это всесветно-человеческий подвиг бессмертия.