Перейти к содержимому

В чудесном детстве мы так пронизаны стихийным чувством совести, что наши неопытные, случайно-невольные грехи с избытком возмещаем нашей небесно-изначальной, от рождения благостно вверенной нам Богом непорочностью.
В отчаянной молодости мы так безрассудны, что наши искренние благомысленные намерения и добродетельные поступки безмятежно легкомысленно и гедонистически щедро разбавляем греховными проявлениями нашей натуры.
В зрелом возрасте мы настолько опытны, что уже отчетливо различаем, что есть грех и в чем заключается добронравность, устанавливая компромиссный, эмпирически оптимальный баланс этих антиномически противоборствующих начал.
В преклонном возрасте мы столь измождены жизнью, что само существование оборачивается и благой немощью греха, и горьким бессилием благого деяния. Но и сама немощь для эволюционно автономного существа есть (и именно так, неизбежно, будет осознана!) природный грех, который затмевает всякую мыслимую добродетель.

Его неоправданная одаренность Богом и была его сущим проклятием!
Огонь, вода и медные трубы — трудности и прельщение, связанные с внешними факторами становления героя; самородное богатство натуры — внутренние психофизические рубежи личности.

В социокультурной динамике текущего бытия вполне уместными и эффективными могут оказаться мозгобальзамирующие заклятия на тему: «Как перестать стыдиться нищеты своей натуры и остаться успехуевым и образованистым членом монструозного Человечества».

Мое открытое настежь и безрассудно забегающее вперед, предуготовленное самой натурой доверие к ближнему и просто случайному сосуществователю заранее покрывает все риски проявления ненадежного «человеческого, слишком человеческого»… в социальном окружении.
Я априори доверяю каждому во всех его личностных реакциях, ибо просто натурально люблю и посильно благословляю… при грустной необходимости конвертируя свою неопытность в жизненное прощение.

О проявлении такого «естественного» чувства можно более или менее уверенно говорить, лишь не задумываясь о нем, а просто занимаясь «делом повседневной жизни». Тихая механика и магия «самозарядной» любви к себе.

Но как только вознамериваешься отыскать и измерить это чудодейственное чувство в своей душе, как только начинаешь исследовать его метафизику, так обнаруживаешь зияющие  пустоты и подлые каверны в природе своей личности и потому не находишь оснований для любви к себе. Внутреннему чувственному взору открываются ямы и колдобины собственной натуры — тем более явственные и глубокие, чем настойчивее желание обрести любовь к себе, так что испаряется сам субстрат личности, на котором могла бы произрасти желаемая и искомая любовь. В таком случае собственной любви к себе хватает лишь на то, чтобы хотя бы не ненавидеть себя...