Перейти к содержимому

Увы, можно не иметь сильности превозмогать свои слабости, т. е. не иметь достаточно силы, чтобы противодействовать свой слабе.
Иначе говоря, бывают проблемные ситуации, когда оказываешься не настолько нравственно и физически крепким, разумным, волевым и чувственно собранным, чтобы преодолевать соблазны, влечения и пороки, и тем самым не обнаруживать себя зависимым, личностно незрелым человеком.
А иные поучают лукавой эго-эмпирической мудростью «полюби себя!», и сами в таком зашкаливающем внекритическом самолюбии, неизбежно вырождающемся во всепрощающее самолюбование и восторженное самодовольство, не ведают, о чем бессмысленно рефренят.

Бывают ситуации, когда слово оборачивается самим действием — это слово, содержанием которого является некоторое, пока еще только возможное, событие. Но как только это слово-действие произнесено, так высказанное им событие и свершается, без какого-либо опосредования между озвученной мыслью и обозначенной ею реальностью; и в этом метафизическом сплаве теперь уже само слово служит содержанием действия, все происходит через слово и в самом слове — «слове силы» (творящем звуке Ом?). Это не заклинание и не предсказание, а сам акт, выраженный и осуществленный словом, — действие, в котором слово и несёт в себе описание события, и, одновременно, заключает причину его, и уже является его действительным свершением.
Пока это слово не сказано, событие остается лишь потенциально возможным (хотя может наступить и по другим причинам).
Мысль о содержании становится самим содержанием, слово о некоторой реальности становится этой реальностью. Слово тождественно исходу…

Три великих проклятия эмпирического человека, безжалостно утягивающие его в воронку небытия:
~ закон больших чисел, неумолимо действующий в абстрактно-социологической реальности, статистически беспощадно подвергающий общество слепой «децимации»;
~ биологическая инерция жизни в ее изнашивающем личность конкретно-психологическом проявлении, бесцельно влачащая индивида в экзистенциальном потоке по ухабам судьбы;
~ и как адская сень — смерть, законодательно определяющая ветхого человека… Так природная сила оборачивается человеческим бессилием, естественный закон — нравственным беззаконием, произвол неразумной стихии — безволием разумного начала.

В тихое затишье ночных часов даже сквозь оголтелый урбанизм проступает красота и сила жизни, воля и призыв природы к абсолютному, мудро и эстетически являемая в преходящем, в разрозненных штрихах замысла Бога о мире и человеке.
Сквозь тернии к жизни! Великий почин вселенского бытия...

Не только день невечерний, не только утро неполуденное, но и юность не возросшая до полноты лет; дерзость творчества не взрослеющая и не коснеющая в прагматике сиюминутных забот; свежесть восприятия неутомленная, опыт космогонии невозмужалый, и даже знание не самоудовлетворенное своей полнотой и мудростью...

Творческая потенция, всегда только возрастающая, набирающая силу и никогда не знающая удовлетворения, насыщения, усталости…