Перейти к содержимому

В прежне-возрастные времена не обижался на современников, понимая, что сам не[совершенен|идеален]… И потому предвзято извинял себя.
Теперь не обижаюсь на иных, понимая, что и они не [идеальны|совершенны]… И потому беззлобно оправдываю их.
Итак, осознание и принятие эмпирического факта несовершенства человеческой природы совершает возрастной оборот в блаженное чувство совершенной необиды, даже не требующей прощения (ибо, в конечном счете, некого и незачто прощать).
И на какие нравственно-чувственные орбиты выведет такая тяга, или в каких ментальных заводях притопит такой тренд?..

Люди почти идеальны как реальные субъекты… на достаточной межличностной дистанции и при отсутствии психо-эмоциональной коммуникации. И тогда они совершенно идеальны как воображаемые субъекты.
Люблю их всех беззаветно как возможный мир в целом!
Дистанционная идеализация как свойство эмпатического поля.

— Когда ты станешь богом, что сотворишь в первую очередь?
— Когда я обретусь демиургом высшей реальности, я создам музыкальный эквивалент мироздания — жизнесущий гимн вселенной, выражающий ее благую онтологию. Это будет настоящая музыка сфер — настолько величественно-божественная, что не оставит никаких сомнений у всякого мыслящего и чувствующего существа в торжестве всемирной гармонии и совершенства...
Которую предстоит устроить космогоническим богодействием… истинно разумной сущности, предуготованной стать зодчим и восзиждителем прежних и новых, ранее отбывших, ныне сущих и предбудущих миров во всей бесконечной высоте их заповеданного благолепия.

Наш Бог — еще только учится быть всемогущим и всеблагим Богом, и он бог не самого высокого уровня, не истинного неба. Отсюда все земные несуразности земного бытия, несогласующиеся с логикой божественной воли и высшего замысла о мире и человеке. Наш бог — становящийся Богом…
Земные небеса — небеса лишь планетного, не мирового, не вселенского уровня. Меры божественности различны, как учил гностицизм…
Подлинное совершенство и полнота благобытия — от Бога Высшего мира. Это Абсолют. Земная благодать и эмпирическая чудесность — от Демиурга, божества падшего, материально-энтропирующего мира. Это история разумной воли в Универсуме.

Если мир идеален — уже и совершенно, — зачем в нем я?
Если мир далек от совершенства, к чему и для чего в нем я — ветхий умом и телом, ограниченный в постигаемых смыслах, отстраненных от конкретного, но непременно голографически-вселенского грядущего идеала?
Что именно надлежит эмпирическому богозависимому существу исполнить своей жизнью; в чем его всеедино-универсальное предназначение? Вопрос безмерно строжеет в случае, если это ангельски-детское начало нового — невинного — мира, необъяснимо-трагически прерванного на стадии его чудесно-уникального становления?

Может ли преисполненная благости ткань вселенской онтологии быть соткана из ворсинок напряженно-экзистенциальных ощущений, а вечность — сочленена из бесконечного множества мгновений букашечных переживаний?..