Перейти к содержимому

Можно претендовать на роль космоурга и обманываться в том, что творишь Большой мир в его глобально-онтологическом качестве... Можно тщеславно позиционировать себя как успешного «хозяина жизни». Это самомнящая мысль о мире как абстрактном вместилище бытия... Но дедушку Канта этим трюком не одурачить.
А можно быть скромным деятелем повседневной жизни и кропотливо возделывать маленький мир в радиусе своего профессионального общения и круга ближних, создавая действительно более совершенную и дружелюбную среду человеческого существования... Это жизнь в гуманистическом измерении, личностном масштабе и в конкретных деталях ее проявления.

В чудесном детстве мы так пронизаны стихийным чувством совести, что наши неопытные, случайно-невольные грехи с избытком возмещаем нашей небесно-изначальной, от рождения благостно вверенной нам Богом непорочностью.
В отчаянной молодости мы так безрассудны, что наши искренние благомысленные намерения и добродетельные поступки безмятежно легкомысленно и гедонистически щедро разбавляем греховными проявлениями нашей натуры.
В зрелом возрасте мы настолько опытны, что уже отчетливо различаем, что есть грех и в чем заключается добронравность, устанавливая компромиссный, эмпирически оптимальный баланс этих антиномически противоборствующих начал.
В преклонном возрасте мы столь измождены жизнью, что само существование оборачивается и благой немощью греха, и горьким бессилием благого деяния. Но и сама немощь для эволюционно автономного существа есть (и именно так, неизбежно, будет осознана!) природный грех, который затмевает всякую мыслимую добродетель.

Возможно, истинное величие замысла Божия о мире выражается не в его высшем (дань эволюционному самомнению) творении — человеке, а... в самой мелкой и незаметной букашке, которая деловито и как бы с некоторым осмысливаемым ощущением этого большого мира, с внеразумным предзнанием космологического смысла своего существования, с какой-то минимальной, но все же про-мыслью о его устройстве, свершает великий подвиг жизни, высказывая собой и функционально исполняя целесообразность этого мира!

Во время ковидной истории болезни вплотную приблизился к горизонту энтропии: за окном плюс 40 градусов, в инфицированном организме — те же 40 градусов. Пылал в зное, тщетно пытаясь рассеять избыточное тепло нездорового тела, уравновешивая общий с внешним миром температурный баланс и создавая тем самым однородную термодинамическую среду. Частное, персонально выраженное проявление второго закона термодинамики в ограниченном и принципиально гетерогенном локусе реальности…
Помогало лишь обтирание знойных телес водкой: алкогольные 40 градусов неким блаженным образом отчасти гасили внутренние 40 и на время облегчали существование во внешней, раскаленной до того же 40-градусного термосостояния атмосфере.
Такая вот термодинамика жизни в ее особом фазовом состоянии и при определенной температуре процесса. 8-О

Конкретное проявление жизни изначально и всегда бренно; отдельная жизнь обязательно и всегда конечна в своей природной логике, жизнь и миг бытия — это разные определения одного и того же феномена, это синонимично-параллельные понятия и тождественные явления.
Бытие же вечно, но это уже сверхжизненность, это непрерывный континуум жизней, каждая из которых самоценная и равноценна любому другому экзистенциальному вектору. Для биологического индивида такое возможно только при сверхбиологическом преобразовании жизни, традиционно длимой на хрупком клеточном субстрате, в надбиологическую форму жизненности, развертываемую на качественно ином субстрате, в бессубстанциальном виде (информационный тензор, компьютерная нейросеть?).
Если человек как представитель биологического вида ищет бессмертия, он должен распрощаться и отречься от своей чувственно переживаемой экзистенциальности, которая-то и составляет психоэмоциональную суть жизни. Психологический теин в экзистенциальном чаю...
Бессмертие и жизнь, в определенном смысле — явления противоположные. И да здравствовала бы именно жизнь как трагический опыт переживания состояния психобиологической, глубоко индивидуально окрашенной активности, если бы... по ту сторону бренного существования — за горизонтом его эмпирически мимолётного мига — нас ждала сверхэмпирическая — и сверхнравственная, сверхсознательная — бытность...