Одного неизмеримо простирающегося неба в его земной маркировке — летучих трехмерных облаках (4D) — уже достаточно для внимающего разума, чтобы заподозрить наличие дополнительных измерений (5D+) сущего, проинтуичить законы Абсолютного вселенского равновесия, узреть в «родимых пятнах» планетного бытия явление предзаданной надмирной Гармонии и обетованного Всеединства, уловить призыв к космическому причастию жизни и разума.
Одних ребячьих визгов восторга достаточно, чтобы понять — мир предназначен для радости, невинности и неутомимого сотворения Вечности.
Раздел: ПодПространство ощущений
[бесформенное вместилище чистого ощущения, отрешённого от объективного знания]
Увы, мой Космос нынче катастрофически посыпался…
Да, конечно мириадами звезд, как это и присуще Космосу… Он как-то запредельно красиво и принципиально необратимо исказился и непостижимым образом изукрасился фееречески-вселенскими трассами падающих — теперь уже бывших — светил...
…Тоже ведь гибших реальностей!
Был Космос, но сейчас — лишь мириады звезд?! Лишь остылая россыпь осиротелых инвариантов?
Гештальт безнадежно погребён под обломками реальных ощущений и открылась бренная эмпирика в её частных проявлениях? Но так же недолжно!
Или же это просто — подло — никому не нужные падающие и, возможно, кем-то проклятые звёзды в остывающей рефлексии рухнувшей личности? Возможно, это ещё страшнее.
Время… оно струится непрерывно через наше сквозьбытийствуюшее сознание. Оно нас не осознаёт… Оно в принципе нас не воспринимает.
Мы во времени — как черви в яблоке. Мы — бесправные агенты и длители времени.
Сквозь поток священной обыденности
…Сущность времени исчезала и проявлялась… Она ехидно маячила — почти на самой кромке горизонта событий пребывающего Бытия. Можно было бы сказать, что она нарастала — непрерывно и агрессивно, если бы само время периодически и внезапно не истончалось и не изничтожалось в сингулярную точку-поток… Можно было пытаться пить это струящееся жизнью время, можно было усиливаться плыть в его экзистенциально обере́женных заводях, можно было бы, наверное, осмелиться заарканить и посадить на цепь фундаментальных космических взаимодействий или как-то застолбить этот миг (растянутый в бесконечный вектор) в континуальной структуре пространства-времени Сущего, но это всё равно не давало ощущения исхода — долгожданного, благостного как катарсис, окончательного как взрыв сверхновой звезды…
Оно безжалостно и, одновременно, благодатно пронизывало «малую», беззащитно-бренную сущность, насквозь выстуживало её телесную «хотелость» и пожухлым осенним листом уносило её в открытое мировое Бытие, в великую вселенскую пустошь…
Каждый день начинается и происходит необычно. И главная необычность состоит в том, что он начинается — пока каждый раз и каждое утро. И это утро — всегда начало, исток нового — ещё одного — дня, это источник новых экзистенциальных впечатлений ума и сердца. А ещё более необычное явление — в том, что этот день жизни длится. И это не пустое пространство-время, не математическая или физическая абстракции, ибо каждый день наполнен реальными, живыми, непредсказуемыми и, вообще говоря, неизвестными ещё событиями, собственно, пронизан жизнью. Это не физическая модель, а метафизическое явление — великая загадка и божественный дар (то, что мы про себя можем сказать «Аз есмь» — и есть эмпирическое, или, если угодно, статистически-вневероятное доказательство промысла Божия).