Перейти к содержимому

Неосознаваемая, но неистребимая жажда всюдности, вездесущности и всевременности, во всем и всегдаприсутствия — самое непосредственное и непреодолимое проявление религиозного чувства человеческого существа!

Нужно видеть Большой Взрыв — непременно во всех деталях, развернутым планом, в каждый миг его развития и во всех возможных ракурсах. Нужно плыть облаком по небу безвестной планеты и ощущать себя чревом благодатного дождя. Нужно чувствовать себя амброзией вечной жизни и причастием невыразимой Гармонии…

Нужно быть сосной на отвесном берегу, чахлой березой, муравьем — бессознательным трудягой, ветром, вечной идеей, волной неутомимою морскою, страстным желанием, аксоном в мозге разумного существа…

И нестихаемым звуком музыки сфер…

Осознавание бытия, осмысливание окружающего, предстоящего душе мира, приводит к утрате непосредственного ощущения радости собственного бытия в его текуче-бренной экзистенции. И напротив, гедонизм «добросовестного» вчувствования в каждый данный миг экранирует вселенскую рефлексию, запирает мысль, взыскующую образов иных пределов…

Поток жизни, биологически горячей струей пронизывающий абсолютный холод вечного Бытия, закручивается для эмпирического существа экзистенциальным смерчем. Вихрь локального бытия — Я-явления — как судьба человека…
Агрессивно-жадная бренность, физиологически-унизительное крепостничество и творчески-усечённая дерзость существования — вот нравственная морфология и онтологическая топология ветхого человека, эмпирический предел его сущности…

Точка встречи вечных, геологически могучих, стихий — море, горы, небо — точка «сингулярности» человеческой души…

…Слишком много эмпирического, биосферного, дарвинистского, чувственного, бьющего по самосознанию и превышающего в своём натиске возможности психофизиологического разрешения слуха, зрения, системы пищеварения, нервных окончаний ветхого человека…