Перейти к содержимому

В условиях агрессивно-широкополосного, стремительно прогрессирующего проникновения ИИ во все цивилизационные поры, в социальное взаимодействие и межличностное общение, — явлений цифровой индустриализации, превращающих индивида в биотехнологический ретранслятор слабоосмысливаемой им информации (на фоне растущей экстернализации знаний, доминирования статистически-сетевой логики, обуславливающих клиповое мышление, банерное восприятие реальности, ментальную плоскость личности), тест Тьюринга должен быть гуманистически развернут и целевым образом обращен не на выявление мыслящей машины, а на подтверждение, что субъектом общения на «той стороне» является действительно человек, по возможности, всё-таки мыслящий...
В техноцивилизационной перспективе тест Тьюринга — это тест для человека, для детектирования живого разума.

Цифровая бюрократия накрепко присосалась к IT-соске, кормящей ее без каких либо затрат на компетентно-человеческое взаимодействие с гражданами. Вкупе со жлобским внедрением пИпИ — систем полуИскусственного полуИнтеллекта — мутный поток информационной индустриализации очень скоро вынесет власть всех уровней на профессиональную мель — неумение и нежелание самостоятельно, «врукопашную» и в силу своих собственных нравственных и интеллектуальных способностей ставить, операционализировать и решать житейские проблемы реальных людей.
Такая технологическая динамика власти в скором времени приведет к понижению уровня профессионализма в окопах российской бюрократии, отдав население на произвол технократизированной социальной стихии…
Цифровая бюрократия, «креативно» пользуясь IT для исключения малейшего соприкосновения с живым человеком, для полнейшей изоляции власти от проблем гражданина, т. е. для выработки адаптивных управленческих навыков «удержания должностного кресла», превосходящих ИИ-алгоритм любой сложности, — чиновная власть эмпирически идеально на уровне высочайшей абстракции воплотило золотой управленческий стандарт сталинского режима: «Нет человека, нет проблем». Поистине сверхчеловеческая (в смысле постчеловеческая) ориентация власти!
Алгоритм управляет чиновником, который управляет человеком...
Чиновник в эйфории, если не сказать в гедонистическом угаре, — ни профессионально квалифицироваться и соответствовать реальным вызовам нет нужды, ни для человечности в алгоритме нет места, ни законной ответственности никакой не предусмотрено, только премии от христолюбивой власти и юродски человеколюбивого государства, до упора социально-ориентированного так, что даже шею свернуло в этом радикальном повороте «лицом к человеку»…

Социокультурные реалии глобального информационного взаимодействия: семантические диверсии, осуществляющие подмену смыслов и внедрение искаженных представлений в обывательское сознание…
Особые риски разумного живого вещества планеты, порождаемые его же разумом.

Из реального социального взаимодействия, из межличностного общения остаётся только голос и/или изображение, и то не «живые», а синтезированные электронными устройствами. Это взаимообмен звуковыми и видео образами собеседников, технически организованными фреймами сигналов и кортежами пикселей!
На коммуникативном «проводе» — модель личности, но не сама она непосредственно и наяву. Так и происходит рассубъективация человеков и деобъективация реальности в целом! Не реальный — «настоящий» — мир, а образы мира. Человека замещает аватар, мир превращается в модель...
Новое смысловое измерение представления о панпсихизме вселенной — панпсихизме, возникающем в условиях реализации антропного принципа…

«De mortuis aut bene aut nihil» — «О мёртвых или хорошо, или ничего».
Тогда, по правилу логического отрицания, о немертвых (т. е. живых) и нехорошо (т. е. плохо), и чего (т. е. не́что), что в итоге фразируется формулой: «О живых — хоть что-нибудь, но плохое» — «De vivus aliquid male».
Грустная эмпирика: именно эта предустановка — о живых только что-то плохое — в первичном восприятии новоявленного ближнего и доминирует в социально-психологическом взаимодействии современников «по умолчанию»! :-(
Так и социализируемся, так и цивилизуемся в гражданско-правовом угаре тотальной розни и недоверия, инстинктивно предпочитая говорить (судить, думать, сплетничать, сочинять, клеветать) о живом ближнем что-нито дурное, особенно в ситуации непонимания высоких мыслей и благородных поступков этого ближнего...
И в неизбежном заключении этой нравственно ущербной логики ближний воспринимается как ближний недруг или даже как потенциальный враг. Вечное подозрение в затаенном коварстве как яд, разлитый в душе…
Аминь ближнему!