Метка: одиночество

Осуществляясь в режиме интенсивно переживаемого, активно рефлексируемого и почти агрессивного одиночества, прихожу к удивительному выводу: вербальное, словесное общение совершенно беспомощно и потому избыточно. Всякий разговор, произнесение вслух «мантр общения», какое-либо звуко- и словоизвлечение вообще, — всего лишь тщетная попытка маркировать некие актуально значимые смыслы, всё же, неизбежно ускользающие от определения, остающиеся за скобками пустых сочетаний слов и ансамблей предложений, напрасных аккордов звуков, изощрённой геометрии букв…

Гуманоиды, общайтесь смыслами! Независимо от степени их проявленности. Общайтесь «вот-сейчас-ощущениями» развёртываемого сей миг пред вами бытия, дарованным восприятием текущего и переживаемого момента. Когерируйте удивлением и взаимообогащайтесь восхищением от наличного состояния предъявленного мира. Самостоятельно и непосредственно. Содержательно и глубоко. Бережно и экономно. Свободно, но ответственно. И благодарно…

Сопланетянин, деятельно способствуй становлению третьей (хотя бы, для начала!) сигнальной системы и её эволюционно грядущих модификаций!

…Ощущаю себя окончательно испорченным/исправленным одиночеством…

Ближусь к состоянию благоприобретённого, старательно на́житого социального аутизма, выхожу на орбиту независимости дальнейшего дления и переживания событий своей паравселенной.

Полное, герметичное одиночество как глухое психологическое подполье, как пустынная обитель души. Почти на грани отрыва от событийной ткани мира и отсоединенности от его онтологической геометрии. Вся правда и неправда мира замыкается в кругах его имманентного бытия и ментально запечатывается печатью космического трансцендирования личности как психоавтономизирующегося осколка «большой реальности», непроизвольно сошедшего с орбиты «объективного» мирообразования и миропредставления. Это уже разбегающиеся галактики как разные миры… И пусть их истории будут радостно-креативными, благо-жизнеутвердительными и счастливо-взаимодополнительными!
Эмпирическая «мудрость» длинной чреды дней, теряющей свое родниковое начало в почти нереально бывшем детстве (в каком мире? В каком пространстве и времени? В каком психофизическом статусе? В какой бытийно-событийной среде?) — никаких обид; никаких желаний и ожиданий, адресованных во вне; никаких упреков и претензий к миру и его субъект-объектным обитателям. Только созерцание: иногда грустно-понимающее, иногда тепло-сочувствующее, иногда — благодарно-доброе.
Дерзкое усилие и отрада воспитания ангела в своей душе...