Перейти к содержимому

Историческая обстановка и социальные поводы изменились, но эффект остался прежним — «вечно бабье в русской душе» (Н. Бердяев) по-прежнему стихийно-властно. Но теперь к завороженности, замешанной на чувстве, вызываемым военной мощью, добавилось священное благоговение перед мощью технической. Милитаризированное «вечно бабье в русской душе» культурно дополнилось и технократически переоформилось в инфантильное «ощущение безвольности, покорности и ненасытного желания» (В. Розанов), властно обрело цивилизационную ширь «вечно детского в отехниченной душе» — детского, понимаемого как восприятие мира недорослем.
Мир как забава, индивид как игрок, реальность как пиксельная проекция на ум несовершеннолетней души, культура как клавиатура, чудо как арифметический бонус…

Какая мощь, какое величие замыслов и свершений цивилизации, какая поступь всезнающих технологий! Какая душепоглощающая энергия! Душа немеет в невыразимом восхищении и непонятном ей самой восторге от непостижимого — непостижимого, брутально-бесцеремонно подавляющего растерянное, разъятое на частные интересы сознание. И из неконтролируемых глубин психики поднимается обжигающая волна иррационального восхищения… И восторг, и трепет, и непрошеные слёзы наворачиваются на глазах, и ноги ватно немеют под разумом, отягощённом предосознанием сверхпостижимой реальности. И в душу прокрадывается ощущение детски-священной подавленности, а в её непроглядных закоулках вызревает и расцвечивается впечатлениями исподволь внедрившаяся гордость и чувство сопричастности этому непостижимому… которое как-то незаметно и непонятно, и совершенно бесцеремонно становится соизмеримым и созначимым гармонии вселенского масштаба и уровня…