Перейти к содержимому

Истинно космическая цивилизация, не пасущаяся потребительски в пределах планетной системы своего светила, а смело исследовательски проникающая в глубокий космос, — такая космобильная форма организации разума путешествует в необозримых просторах вселенной вовсе не на механических устройствах — космических кораблях! «Ракетная миссия» разумной жизни — наивное представление, своеобразная технологическая параллель геоцентризма и антропоцентризма. Это психологически «теплое» детское воображение, образная проекция; ее рациональное преодоление — через «коперниканский переворот» в представлении о биофизике транспортации жизнемысли в пространстве-времени мира…
Исследование глубокого космоса, перемещение на действительно космические расстояния и в космическом масштабе времени возможно только в виде непосредственных космических процессов, в форме дальнодействия, особого излучения… И никаких проблем, связанных с биологической безопасностью «экипажа», с реализацией главных свойств живого вещества: дыхания, питания и размножения!
Возможно, дальнодействие есть функция нервной ткани мирового разума, гравитация — его прикладной физический эффект.
Таков может быть «ползучий инсайт» — как ментальный аналог физического явления «…и ток медленно пошел по проводам».

Вычисление т. н. углеродного следа человеческой жизни могло бы стать наглядным цивилизационным пособием в понимании роли личности в истории планеты.
Путем комплексных, но несложных вычислений можно определить биосферную стоимость различных жизненных стратегий человека. Особый интерес представляет «углеродная цена» обывателя, добровольно-невольно выполняющего функцию информационной заглушки ИИ-нейросетей. Таким образом выявится «коптильный эффект» дремучей личности, в предельном эмпирическом случае — объем сажи, производимой социальным дураком…

Иногда тайна личного «жития» приоткрывает неожиданный «бэкстейдж»: человек, пребывающий в «естественной» (как «неотъемлемое право» разумного существа) уверенности, что он живет свою жизнь, является субъектом своего личностного мира, обнаруживает, что в фактической эмпирике он захвачен жизнью как особого рода объект — носитель жизни и объективатор жизни как самодовлеющего свойства мира.
Всмотревшись в клубение повседневно жизненных и судьбинно экзистенциальных случаев, разложив по аналитическим стеллажам большие и малые события «своих» дней, он неожиданно понимает, что их череда, их содержание, их настоятельность были обусловлены вовсе не собственной волей, а какой-то внешней силой бытия, исподволь, неумолимо, но иногда почти незаметно для сознания принуждающей к исполнению неизвестно кем и как предписанных действий.
Канва жизни, среда бытия как форма определяет (в рамках закона больших чисел) личность в ее жизненных функциях как содержание этой формы. Форма существует, бытийствует содержанием; содержание исполняет форму. Жизнь как объективное космологическое свойство подчиняет своему закону субъективные функции жизни; личность своей жизнью реализует вечный закон жизни… Это не об организованности биосферы, это о разумной воле единичной жизни — о самосознании жизни…

В нормальной экзистенциальной функции мозг — нервное усложнение и расширение пищевода, рациональное продолжение желудочно-кишечного центра принятия решения организма.
Увы, тебе, Homo sapiens!

Единственной абсолютной формой движения мира может быть только бесконечное постижение бесконечно непостижимого...