Перейти к содержимому

Боже ж ты мой, в подворотнях таких-то [убогих] домов, и такие-то [нескромные] автомобили!

Он незаметно коротал свои дни в доме, унылыми фасадами разметавшемся вдоль трёх бульваров… Он жил свою жизнь так, как иной раз выжигает остатки топлива самолёт перед аварийной посадкой…
Его уделом и даже почти служением было включённое — причём, пристрастное! — наблюдение явлений сторонней жизни и считывание прикровенных знаков запредельной действительности. Огранённый фронтами трёх бульваров, отсечённый стихиями трёх транспортных рек жизни на зыбком полуострове своей экзистенции, он чувствовал себя призванным служить детектором трёх реальностей — физической, мезофизической и метафизической, знаменующих разные небеса. Их сияние вместе с излучением повседневной эмпирики проникало через поляризованные амбразуры восприятия и порождало в его мозге супрареалистические образы.
Окна
 его парадоксального бунгало выходили, одной стороной, на юго-север, другой, противоположной, — совершенно закономерно, на западо-восток. И потому из двуличных оконных проёмов ему открывались иррациональные виды на квантовую реальность, которая фотонными волнами неспешно перекатывалась и корпускулярно струилась вдоль криволинейных векторов своего загадочного самосущия...

Состояние здоровья было угрожающим: вечером опять горлом шло пиво…
Обильно, безмятежно и сладострастно!

Подвижный музей истуканов — нейросеть из армированного бетона, силовых линий человеческих страстей и разлагающейся материи «ad usum internum».

Подозрительный факт: сумма винных пробок не равна и даже превосходит (!) сумму опустошённых винных бутылок… Небезопасная арифметика, или сюрреалистическая возгонка опустелой формы, благостно отрешённой от содержания!