Перейти к содержимому

Человек — ископаемая сущность, его — в музей, но с работающей системой надежного хранения и корректного экспонирования!
Очевидно, эмпирический индивид подлежит архивации личности... Из известных носителей — универсальна только космическая пыль, т. е., в гуманистическом смысле, — прах.
Следовательно, и вещественный объект, и мысль, и любое чувство — только атомная суперпозиция. К.Э. Циолковский об этом же и писал...

История как она есть (летописный событийный фактаж), какой она будет (футурологическая экстраполяция современной цивилизационной парадигмы) и какой она должна быть (Супраморализм как космическое Отечество).
Два последних исхода создают жесткую антиномическую пару.

Человек как биологический вид — всего лишь и только — инструмент жизни, органический аппарат ее законного дления. Определение «Homo sapiens — эволюционно высшее создание» — отражает лишь локальное самомнение планетарного живого вещества, но, возможно, обозначает и некоторый фактор, регулирующий процесс вселенской вечности жизни.
Прецизионный инструмент вечной жизни. Жизнь вечна, инструмент — нет, возможен и более совершенный, например, фотонный внеорганический разум, способный превратить Универсум в цветущий сад жизни совершенной...

Истинные религии предписывают живущим на земле молиться об ушедших на небо и — особенно усердно — о тех, кто ушел под землю...
Но трансцендентно-возможно и встречное добросердие: молитва тех, кто уже на небе, об ещё оставшихся в эмпирике земного бытия. С высоты земного праха представляется, что такая взаимная молитвенная практика может быть даже более результативной в благом переопределении человеческих судеб (как прижизненных, так и посмертных), чем традиционно-религиозная; тем более что она, как будто бы, и не противоречит общехристианской догматике.
А главное — такое молитвенное служение мертвых живым может оказаться эффективной профилактикой против адских последствий земной жизни — пока она еще не окончена!

Интересно, как и чем можно оправдывать существование темной материи — «призрак физики» — и при этом отрицать существование потустороннего, темного мира? Где грань, в чем отличие смелой, но «полусветной» физики от замшелой «двусветной» метафизики?