Неадекваты — как мухи: когда докучает какая-то назойливая из них, от неё, от её непрошенного вторжения в жизненное пространство личности, конечно, пытаются как-то избавиться. Но при этом не начинают же тотальной борьбы со всем роем мух, пытаясь раз и навсегда решить проблему нежелательного участия этих насекомых в текущей жизни, придавая ей онтологическую значимость!
Метка: значимость
Стоячий ветер несказанных слов
В некоторых ситуациях мы точно знаем, какие слова нам нужны. Но их некому произнести.
Иногда истина уже открыта нам. Но некому указать на неё.
Услышать слова, которые уже известны — не важно. Но почему же не слышно этих известных слов тогда, когда они экзистенциально необходимы, и их важность безусловна, даже если это уже староизвестные слова?
Получить импульс развития, о содержании которого нетрудно догадаться — лишнее. Но почему же мотивация не подкрепляется этим лишним — последним и решающим — доводом тогда, когда им определяется траектория судьбы, и его значимость совершенно не зависит от его тривиальности?
Жизненный поток вероятностей
Вешние мелкие ручейки и летние бурные потоки вероятностей событий различного масштаба и значимости, питающие полноводную реку, осенью именуемую исполнившейся жизнью…
Каждый день человек совершает — иногда даже незаметно для себя, почти что автоматически-бессознательно — массу актов выбора, реализуя или создавая отдельную веточку — событийный форк, или временной срез — на дереве решений, исполняя некоторую вероятность гипотетического, возможного события, восполняя её до полной и окончательной достоверности (p = 1). Это почти незаметные струи вечно сочащейся вероятности дальнейшего развития линии жизни; это рукава — иногда малозаметные — единого лабиринта-узора человеческой судьбы; это непрерывно происходящее ветвление, фуркация; это живой поток воли, заполняющий каналы-формы сюжета жизни индивида, в которых вероятность отливается и застывает свершившимися и навсегда определёнными формами-изгибами, фигурами судьбы личности. Зыбкая вероятность застывает во времени и каменеет в реализованных поступках, отвердевает в свершенных актах выбора и превращается в ископаемый, навсегда отверждённый и фиксированный в Вечности узор истории жизни человека…
Мы, по обыкновению, не замечаем и не фиксируем — как мелкие, совершенно незначительные событьица — наши поступки, но паутина наших сиюминутных решений формирует и определяет наш итоговый экзистенциальный узор в Абсолюте; не осознаем, как решаемые в повседневности задачи текущей жизни формируют — раз и навсегда — конструкт нашего бытия в мире.
Нам это и не дано знать…
Родовые сады былой жизни
Изначальный смысл кладбища — схоронение-сохранение тел до будущих времён всеобщего воскрешения. Похоронить, схоронить — значит сберечь от тлена и природной порчи тот телесный остаток, который может служить — прямо и косвенно — естественным хранилищем и источником первичных знаний о человеке, который является «твёрдотельным», но подверженным распаду, архивом информации о том, что за личность обитала в угасшем теле, обратившемся теперь в прах.
В цивилизационных условиях информационного общества, в насыщенной IT-среде Индустрии 4.0+ характеристическая модель человека получает возможность предельно полного и многопрофильного отражения своеобразия личности, ибо средства формирования самой модели — информационного слепка индивида — постоянно совершенствуются и обновляются, становятся более разносторонними и эффективными. Сущностное описание человека и, в технико-методологическом смысле — личности, может проводиться разнообразным научно-технологическим инструментарием. Индивид в различных его проявлениях-ипостасях может быть информационно эксплицирован, структурирован и оцифрован ещё при жизни, причём при его собственном инициативном и заинтересованном участии и активном содействии — это и генетические исследования, и антропометрические данные, и медицинская информация, и следы творческой активности личности, его психообраз и др. качества-измерения его индивидуального своеобразия.
При этом тело не является единственным и исчерпывающим источником информации о человеке, и потому останки теряют то сакральное значение, которое требовало непременного схоронения этого материального источника знания о человеке. Тело может лишь дополнить банк информации, и это можно сделать с достаточной полнотой еще при жизни человека. Тело не нужно больше хранить, его информационная мощность в технологической среде Индустрии 4.0 и последующих технологических укладов постепенно снижается, уступая в анастатической значимости собственно информационной модели, аккумулирующей многие нетелесные аспекты индивида.
Телом можно распорядиться иначе, более «эффективно». Вместо кладбищ и похоронных курганов — сады, каждое дерево которого «вскормлено» прахом умершего человека. Сады и рощи на прахе бывших обитателей социума. Или даже коллективные рощи-«лужайки», возросшие из праха родовых сообществ (или пресловутой «группы товарищей»). Или это цветочные хороводы ушедших предков…
После смерти человека надо извлечь недостающую информацию и, превратив останки в наиболее эффективную форму праха, посадить и взрастить в нём дерево — древо ушедшей жизни.