Перейти к содержимому

Такие фундаментальные свойства, как вечность и бесконечность не могут быть атрибутированы объекту; они обязательно и безусловно субъектны. Не может быть вечным и бесконечным что-то, это обязательно кто-то.

Ибо даже если бы в абсолютно «пустом» мире хотя бы только один атом изменился за миллиард космических лет, то… в масштабе вечности такая неуловимая эволюционная рябь неминуемо приводит этот «пустой» мир к полному совершенству! И это совершенство уже живосущее и мыслесущее, сознающее.

И вот континуум вечности и бесконечности пространства-времени вселенной есть континуум жизнемысли в невообразимых формах её совершенного проявления и космогонического зиждительства. И это значит, что и ныне имеемый космос — таков же; он уже в таком состоянии — вечно! И все объекты — суть порождение и проявление этого тварного «зуда», творческого импульса/порыва/напряжения всемирного разума, сознающего, пребывающего в вечности и распространенного в бесконечности — всюдного — сознания Единого, для преображающей светоносной энергии которого не существует темных закоулков пространства-времени Универсума.

И это значит, что и мы — весь «материально» представленный нам мир — есть объективация созидающей мысли и деятельной воли этого разума, разлитого во всем. Мы — реальны, но мы есть мыслеформы, облечённые в плоть, заключенные в одушевленную форму и наделенные собственным сознанием, которое есть эманация, конденсат сознания «высшего» мира.

Космологическая постоянная российского мироздания — коэффициент пенсионного оптимума — в пространственно-временном континууме галактики России определяется как произведение:

kп = Возраст выхода на пенсию х Размер пенсии = const.

Поэтому, благоразумно подчиняясь закону вселенского (т.е. на территории России) детерминизма, российское правительство в условиях падения реального размера пенсий было вынуждено (нет, социально обязано!) повысить пенсионный возраст. И Универсум выстоял!!!

Константа спасена! Все ж-таки, не неучи дремучие в нашем суверенном национально-государственном космосе пантеон занимают! Боги!

Жизнь постоянно возобновляется, прорастает и расцветает — в неисчислимом континууме актов благостного зачатия бытия. И неизбежно утрачивается, иссыхает и увядает — в неостановимой лаве явлений закономерного, но психически трагического прерывания бытия!

Человек потенциально совершенен — даже сейчас, в его нынешнем природно-скованном состоянии — именно потому, что он сознает своё несовершенство. Это главный параметр совершенства любой разумной сущности в масштабе вселенских событий и времён ее переживания. И если Homo sapiens понимает свою «естественную ущербность», то он открыт для ее преодоления, точнее — сам открывает перспективу своего эволюционного изживания этой ущербности. Таким образом, это — «векторное» совершенство в его в его деятельно раскрывающейся потенции.
Миг несовершенного состояния в масштабе и цепи бесконечного пространственно-временного континуума бытия Сущего — это ничтожная точка, фактически лишенная значимого онтологического объема, длительности; это точка вектора как направления и сознательно-деятельного стремления к превосхождению. И потому это ничтожно-мгновенное несовершенство в истинных — активно-эволюционных — координатах бытия распознаётся уже как совершенство — именно совершающееся, точнее совершаемое; в этой логике Мир, всё же, уже совершенен — отсроченно, но неизбежно!

…Сущность времени исчезала и проявлялась… Она ехидно маячила — почти на самой кромке горизонта событий пребывающего Бытия. Можно было бы сказать, что она нарастала — непрерывно и агрессивно, если бы само время периодически и внезапно не истончалось и не изничтожалось в сингулярную точку-поток… Можно было пытаться пить это струящееся жизнью время, можно было усиливаться плыть в его экзистенциально обере́женных заводях, можно было бы, наверное, осмелиться заарканить и посадить на цепь фундаментальных космических взаимодействий или как-то застолбить этот миг (растянутый в бесконечный вектор) в континуальной структуре пространства-времени Сущего, но это всё равно не давало ощущения исхода — долгожданного, благостного как катарсис, окончательного как взрыв сверхновой звезды…

Оно безжалостно и, одновременно, благодатно пронизывало «малую», беззащитно-бренную сущность, насквозь выстуживало её телесную «хотелость» и пожухлым осенним листом уносило её в открытое мировое Бытие, в великую вселенскую пустошь…