Перейти к содержимому

Мысль, сознание и <––> гравитационное излучение — две стороны единого, особого взаимодействия в мире. Гравитационные волны — это импульсы дальнодействия и быстродействия в Универсуме, т. е. вектора творческого излучения и воздействия мирового разума, силовые линии его вселенской архитектуры.
Мироздание тяготеет сознанием…

Свобода — пассивное пространство-время воли, лоно ее проявления.
Воля — активное начало свободы, ее содержательная реализация и деятельный смысл.
Свобода — потенциал воли, ее виртуальное фазовое состояние.
Воля — функционал свободы, ее волевое напряжение и решительный импульс.

В некоторых ситуациях мы точно знаем, какие слова нам нужны. Но их некому произнести.

Иногда истина уже открыта нам. Но некому указать на неё.

Услышать слова, которые уже известны — не важно. Но почему же не слышно этих известных слов тогда, когда они экзистенциально необходимы, и их важность безусловна, даже если это уже староизвестные слова?

Получить импульс развития, о содержании которого нетрудно догадаться — лишнее. Но почему же мотивация не подкрепляется этим лишним — последним и решающим — доводом тогда, когда им определяется траектория судьбы, и его значимость совершенно не зависит от его тривиальности?

Фрустрация. Эмоциональное опустынивание и ментальное отшельничество. Утрата волевого импульса. И паническое пекло от осознания, что ничего уже не успеть…

Помню, как однажды я оказался совершенно один на опустелой планете... Остался не как дежурный, и не как комендант, а вообще один. Т.е. единственный и последний, которому суждено было стать первым.

Я был ум, честь и совесть планеты. Её слово и дело.  Её чувство и воля. И, наверное, её душа — растерянная, но живая. Я был тектологический  импульс её становления как затерянного в пространственно-временных координатах вселенной, но благоуханного острова космобиосферы.

Вспоминаю ещё, мне было неуютно и просто нелегко, но я всё ж справился… И теперь эта планета — именно то, чем она и должна быть по творческому замыслу, и то, что она и есть.

Очень трудный опыт практической космографии, дивный эффект психопланетаризма!