Перейти к содержимому

Кто активно владеет многими знаниями — стремится получить бо́льшие и продолжает учиться, изумляя себя новыми откровениями мира; кто пассивно знает мало — тяготится фантомами «умной» памяти, готов освободиться от последних артефактов просвещения и потребительски «заедает» рефлекс познания.
Ибо знание многого, автоматически и прежде всего, ведет к истинному пониманию и отважному признанию, что эти знания — фрагментарны и бесконечно малы. Отсюда — познавательный «голод» исследующего сознания.
Незнание же инвертируется в пузырь самомнения и создает ложное ощущение жизненной мудрости и прагматической ловкости. Грустный эффект адаптивного «ожирения» психики…

Христа распяли за сверхчеловеческую любовь к ближнему — эмпирическому человеку, — а не за то, что Он объявил себя Сыном Божьим!
В мелких ветхих душах божественное человекопринятие ревностно возбудило злобное человеческое богоотрицание.
Апокрифическое откровение библейской истории.

Строгая теоретическая проработка разного рода амбициозных проектов освоения удаленных космических объектов, посещения звездных миров и т. п. требует предварительного осознания простого ограничения, жестко накладываемого эмпирической природой человека: для него невозможно путешествие на галактические расстояния как пространственно-механическое перемещение в космическом корабле.
И более того, межзвездный космический крейсер, даже в безэкипажном снаряжении — это технологический «рефлюкс» идеи геоцентризма, наивная попытка достать звезду из детской песочницы… Это неумный технологический отклик-пародия на мечту о возможности космических путешествий в грубой физической оболочке — своего тела и космического корабля.
Нужен технокосмический Коперник, который покажет, что есть (и единственно возможны) иные способы перемещения в космическом пространстве-времени…

Наконец-то достиг того уровня психического развития, на котором неизбежно обнаруживаешь, что безнадежно недоразвит.
Парадоксальное и грустное, но «честное» откровение…

Пока символика непонятна, она представляется бессмысленной; когда становится понятной — может оказаться банальной и даже глупой в выражаемом ею содержании.
Но... Пока знаки не расшифрованы, они представляют томительную загадку, многообещание удивительного смысла закодированного откровения. А после, возможно, — всего лишь поистрепавшуюся прозу жизни или вовсе внесмысложизненную абстракцию...
Это борьба с энтропией «с нулевым результатом»: она не всегда оказывается актуально полезной…