Перейти к содержимому

По делу о взятке в особо крупном размере арестовали подчиненного главного фигуранта с высоким чиновным статусом — вместо того, чтобы арестовать его начальника.
Шаблон решения преступно кривой — в логике смысла, но безукоризненно правильный — в логике власти.

Вечность — помимо того, что выражает смысл бесконечной протяженности — безначальности и бесконечности мирового пространства-времени, — ещё имеет значение сверхэмпирического, идеального как абсолютной ценности.
Вечность неизбежно атрибутируется абсолютным совершенством. Идеальное совершенство возможно только в вечности.

И добром можно причинить боль.
И зло может оказаться врачующим — как горькое лекарство в болезни…

Каждый человек как агент Замысла Божьего приходит в этот мир для того, чтобы изменить его — изменить мир к лучшему. Далеко не каждому это удается, особенно в значимых и зримых проявлениях такой «оптимизации», но смысл личности в том и заключается, что она появляется в этом мире именно целевым образом — для посильного возделывания этого мира.

Большинство нормальных людей — эмпирических прагматиков — вовсе не задумываются о будущем в его жизненно стратегическом и планетарно-космическом измерении.
Но если нет представления о будущем, если не осознается его эволюционно-восходящая проекция, то отпадает необходимость и в прошлом, т. е. ментально атрофируется культурная потребность в осмыслении и переживании истории как части континуума социально-родового времени?!
В периоды существенно-нестационарной цивилизационной динамики социально-психологической доминантой, как правило, становится представление, что будущее непредсказуемо: оно видится как рискованная загоризонтная область исторической сингулярности. Но в мировоззрении, исключающем будущее как цель, как историческое делание, возрастающее до творчества эсхатологии, уже прошлое становится непредсказуемым, и тогда история минувшая — сингулярна. Наше прошлое становится заложником сегодняшней конъюнктуры. Такую «оперативную» историю — летопись с короткой памятью — можно переписывать и адаптировать под повестку текущего момента, вырванного из глобально-исторического контекста и последовательности эпох.
Но без будущего и прошлого настоящее тоже неминуемо вырождается в сиюминутный потребительский жор тела и мелкогедонистический ор души...
Социальное время утрачивает свой творческий потенциал и смысл, а личность превращается в мышку-полевку, в хомячка, усердно утилизирующего божью благодать...
Забвение истинного времени — целевого исторического времени — вызывает дезинтеграцию единой глобальной социоестественной хронологии, истлевание ее фрагментов и, в конечном счете, оборачивается цивилизационной зряшностью и темпоральной пустышкой: так обетованная Вечность бездумно распыляется в текущие мгновения и технологически расхищается злободневностью.