Перейти к содержимому

Случайно представший в лучах предзакатного солнца под видом ангела мальчик Степа в результате общения с ним оказался даже не ребенком-индиго, а истинно ультрафиолетовым (а может даже и рентгеновским?) удивительным детским существом…

Небо может простить меня. Или отомстить.

Небо может благословить меня. Или проклясть.

Небо может возликовать мною брызгами солнца на изумрудной листве. Или опечаловаться обо мне сырым туманом и проплакать осенним дождем.

Небо может воскресить меня. Или испепелить в космический тлен...

День последними косыми лучами солнца отчаянно цеплялся за свое право дарить свет и тепло ближайшей звезды, возможность оставаться глобальным солнечным зайчиком на озабоченном лике Земли. Судорожно удлиняя сумрачные тени и играя угасающими бликами, он словно старался удержать свое господство над стерегущими его последний час холодными сумерками, сверх отпущенной ему астрономической меры пытался продолжиться тем, чем он был несколько коротких часов в предзимний сезон — светлым и потому оптимистичным временем суток, временем полноты жизни и смелых надежд… А значит и днём светлых пророчеств на предстоящий — уже новый — день. Который обязательно исполнится. Иначе к чему были все эти светлые пророчества, которых даже точная наука подтвердить не в силах?..

…Горсть земли, согреваемая щедрым солнцем бытия; пепел, орошаемый неиссякаемыми соками жизни; прах, пронзаемый высокими токами мысли…

Тлен к тлену… и в вечную вечность.

Наливающееся звёздной синью небо в угасающих подсветах прощающегося (до завтра?) Солнца — экслибрис Бога.

Благословенный миг пронзительного прочувствования этошности собственной жизни и откровения нездешности всеобъемлющего Бытия…