Перейти к содержимому

Целостного эмпирического человека в его текущей качественности полюбить невозможно. Точнее, это возможно в тех случаях, когда он предстает, совлёкшись суетной озабоченности сего дня, и являет собой истинное гуманистическое качество, отстранённое от материальных, экономических, политических, психических и иных стремлений и вожделений, т. е. в расслаблено животном виде — не хищном, а спокойно пасущемся, без проявлений алчности, жадности, соображений престижности, моды, стремления ухватить «еще чуть-чуть»…
И второй случай — дети, существа пусть ещё не смышлёные, но зато ангелоподобные: непорочно-чистые, безгрешные, невинные…

Как бессмертный Агасфер нашёл удобное пристанище для прибыльного бизнеса на Большой Бронной и устроил свою нескончаемую жизнь, точно так же и смертный титан — ветхозаветный Левиафан — в новейшее время получил дополнительное, вполне рыночное, среднее профессиональное образование. Он стал бульдозеристом. И теперь ловко орудует рычагами, управляя титаническим же, подстать себе, глобальным бульдозером. Демоническим ножом неугомонного прогресса этот технический колосс сдирает культурную дерму планеты, а механическим брюхом вспарывает глубинные пласты жизни, извлекая и вываливая под мертвящее излучение Вселенной, под жёстко-рентгеновский циничный хохот Космоса сокровенные коды человеческой культуры. И имя этому бульдозеру Левиафанову, бронтозавру техносферы — Цивилизация… Он выполняет предпотребительскую подготовку бытия, а-культивирует жизнь, собственно, лишает её всяческой культурной основы, выводя культуру за сферу жизненных и духовных приоритетов, между прочим и всё ещё, homo sapiens…

Разумная жизнь в ее нынешней биологической телесности (= ограниченности) — трагична. Она и есть трагическое изживание своей психофизической бренности — во вселенском сознании, заточённом в ветхом теле.
Планетарно-биосферные колодки всемирно-космического духа…

Мысль не только внепространственна, она и вневременна, точнее — всепространственна и всевременна.
Но можно предположить и существование определенной пространственно-временной зависимости проявления мысли — феномена психохронотопа. Фиксируя время, получаем определенную пространственную характеристику мысли (протяженность, топологию, точку Универсума?); фиксирую пространство, получаем время мысли (актуальность, эпоху…); наконец, фиксируя саму мысль, получаем определенный ею хронотоп?

Непонятна популярность идеи параллельных миров, которая как будто способна что-то объяснить, или хотя бы теоретически упростить представление о том, пока единственно воспринимаемом, мире, в котором эта мысль проросла неведомыми логическими путями. На самом деле, вместо одного Непостижимого теперь — все то же Непостижимое и, дополнительно, сверх него, еще одно — Абсолютно Непостижимое, со сложной структурой бесконечной вложенности и ветвлений бесконечных бесконечностей в мегабесконечное!
В то же время, Мир, даже в явленных его деталях, многослоен, нелинеен в своей структурности и организованности, он топологически многосложен и многосвязен, а значит и онтологически многомерен.
Не параллельные миры, а смежные миры, сосуществующие одновременно и взаимопроникновенно, космологически воспроявляемые и онтологически раскрываемые на одной субстанциальной подложке. Это со-миры или ко-миры — ковариантные миры. Это сквозящие миры: интерферирующие, и возможно когерирующие, взаимопроникающие, но остающиеся автономными миры…