World Cultural Interaction / Всемирное Культурное Взаимодействие
Комендант гарнизона: «В конце концов, важно не то, что мы уйдем из жизни, а то, как мы прожили жизнь».
А вот истина другая: уже не важно, как ты прожил жизнь, а как ты уйдешь из нее, как закончишь свой земной путь. Жизнь из ошибок — в обмен на тихий, мирный, безболезненный для всех уход из жизни, спокойное завершение ее израненной истории...
Если бы горизонт восприятия букашки каким-то образом расширился до необъятности Космоса, то… это была бы трагическая эсхатология букашечного бытия, онтологическая гибель букашки и ее мира… Или начало нового мира? Как букашка вообще может претендовать и способна ли стать явлением космическим, фактором развития сверхбукашечного/надбукашечного мира (конечно, не отрицая при этом космической истории ее генезиса)? Как, когда и на каких творческих основаниях букашка может заявить о своих правах на Мироздание, на соучастие в его творении, преображении и благобытии?
Человек — букашка высшего порядка — представитель и предстоятель всего букашечного мира, и потому на нем ответственность за всякую тварь неразумносущую!
Рождество, рождение Христа — это явление Богочеловека и обетование чуда.
Пасха, смерть и воскрешение Христа — это явление чуда (как исполнение обетования) и обетование человекобога.
В восприятии этих событий библейской истории обнаруживается большое различие между западно-христианским мировоззрением и православным. Поэтому, проект общего дела Н.Ф. Федорова как космизм — не просто христианский, а именно православный. Но со сменой идентичности русского человека «я — православный» на «я — русский» (произошедшей в начале XX века), космизм тоже становится «русским»; с его научно-философским расширением (прежде всего, за счет учения В.И. Вернадского о ноосфере) определяется уже как одна из ветвей русского космизма как более общего идейного течения, выражаемая в религиозно-философской форме; в мировом масштабе и глобально-теоретическом охвате супраморализм — ядро философии космизма.
Камень, брошенный в прошлое… возмущает настоящее; смысловое «редактирование» истории минувшей может радикально изменить ход истории предстоящей!
«Эффект бабочки», достигаемый не реальным вмешательством в события времени прошлого, а «всего лишь» новой версией их осмысления и исторической интерпретации во времени настоящем.
История бесцельно блуждает в нравственных тупиках и ловушках лабиринта прогресса…
Современное общество — музей греха под отверзнутыми небесами!