Перейти к содержимому

Иногда возникает «соблазн унтерменша»: обратиться букашкой, не сознающей своих дней, беспечно решать букашечные вопросы невольно обретаемой букашечной жизни и смерти.
Это священное неведение и псевдобеспечность, в масштабировании примитивных ощущений на психическую архитектуру, равновелики счастью «добропорядочного обывателя»?
Противоречие в том, что такая осчастливленная жизнью букашка не может артикулировать саму мысль о счастье. Как, впрочем, и о самом своем существовании… Ибо она не способна на дерзкое «Азъ».

Как бы хотелось — до дерзости непозволительного мечтания — быть единичным звуком музыки сфер, малой нотой в мелодии мировой гармонии.
Как бы хотелось обнаружиться физическим вибрирующим атомом, вплетенным в божественное звучание вселенского хора бытия…

Не только день невечерний, не только утро неполуденное, но и юность не возросшая до полноты лет; дерзость творчества не взрослеющая и не коснеющая в прагматике сиюминутных забот; свежесть восприятия неутомленная, опыт космогонии невозмужалый, и даже знание не самоудовлетворенное своей полнотой и мудростью...

Творческая потенция, всегда только возрастающая, набирающая силу и никогда не знающая удовлетворения, насыщения, усталости…

Стремление получить больше, чем то, что способна предложить природа и на что рассчитано точно отмеренное естество — потребительский соблазн или творческий импульс? Эготическое своеволие и слабодушие или жизнепреображающий активизм?

Великий кураж «профессионализма» заключается не в том, чтобы заведомо уметь делать нечто действительно профессионально, а в том, чтобы иметь дерзость пробовать делать это нечто, сметь браться за него, не обладая гарантированными знаниями и техникой, а исходя из одного лишь своего интуитивно ощущаемого потенциала сделать это нечто, причем — именно профессионально!

И это — тоже уже нечто! :-)