Перейти к содержимому

Смертный человек переживает о том, что день выдался дождливым. Ибо это обыденно-рефлекторно сетовать на реальный дождь, легкомысленно промачивающий летучий момент существования, а не на ирреальную смерть, законно погружающую в незыблемую вечность небытия…

В конечном результате, смерть демократична; можно сказать, это «естественное» торжество природно укорененной, «заземленной» демократии.
В частном проявлении этой позорной для человека «экзистенциальной демократии» есть «изъяны», выражаемые обстоятельствами смерти конкретных представителей рода человеческого и рабской (у законов природы) драматургией проводов в последний путь — финальной сценой прощания...

Приобретаемое и накапливаемое при жизни цивилизационно стандартизованным человеком для его личной комфортности и вящей удовольственности, для последующей передачи по наследству практически не коррелировано с реальным наследием, открывающемся миру после его смерти.
Земное достижительство ничем не служит небесному величию, если не предаваться бизнес-иллюзиям протестантизма.
Но материально-чувственная скорлупа истины иррационально замуровывает ее в подземелье сознания...

В эмпирической логике социоприродного явления человеческой жизни смерть — единственная, неподвластная Вечности, константа личности…

Патологоанатомы, приветствуя друг друга в начале дня, традиционно-культурно говорят «Доброе утро!» или даже «Здравствуйте!», отправляясь при этом на исследование объекта, полностью утратившего способность здравствовать.
У них нет выбора, но это особенный навык их жизни, сквозящей через чужую смерть; умение улавливать свой солнечный квант радости жизни наперекор мгле чужой трагедии смерти…