Замысел Бога о мире и человеке, безусловно, великолепен — в его исходной композиции, которой человек знать не может.
И все же человек благодарит Бога за Его проект жизни, опираясь на ту эмпирическую осуществленность, в котором осознает себя, притом что эта реализация, особенно принимая в расчет ее антропное качество — человека, существа природного, но созданного, тем не менее, «по образу и подобию Божию», — представляется как искажение замысла, а в чем-то даже как недобрая карикатура?...
Метка: знание
Неувремененная историчность
Попытки предложить корректную, в терминах естественнонаучного знания выдержанную, формулировку закона перехода времени в историю пока не увенчались успехом.
Дело, возможно, в том, что не хватает времени для осмысления законов истории. :-)
Биопсихический тензор личности
В невозбужденном повседневной эвристикой практического существования высшем тонусе жизни, в состоянии «вселенского» сознания «истинный» человек обращает свою сущность в чувство-знание смерти и любви.
Это две антиномичные грани, два пульсара витальной самоидентичности индивида, два полюса эмпирического — чувственно проникновенного и экзистенциально напряженного — пространства-времени пребывающей личности…
Трудное знание
Знание дела обязывает к деланию дела — действию. Познание — как долговой вексель, означающий обязательство исполнения дела, объективации знания: приведения реальности в соответствии со знанием о должном состоянии этой реальности.
Знание — долг; труд — исполнение долга. Знание обязывает, труд по знанию искупляет: не освобождает (надпись «Труд освобождает» на воротах концлагеря Дахау), оставляя мир эмпирически затхлой реальности, а напротив, напрягает (и даже запрягает — нравственно и физически!) в сверхэмпирическом усилии претворения наличной реальности.
В действительном итоге: осознать, значит изменить. Это и есть истина, которая освобождает.
Знание — не только свет, не только сила; истинное знание — действие и свершение преобразования. Это принцип трудного знания, т. е. гносеоургии.
Похоронный архив
Захоронение тела мертвого человека — это архивация индивида, по крайней мере, его физических останков и генетической информации.
Это земледельческая музеефикация в реактивной форме — реактивный музей личности... Прах как архив, полный доступ к которому требует жизнеотворящего пароля — знания кодовых слов бессмертной жизни, практического владения формулой совершенного претворения ветхой антропологии. И еще — духовозжигающей искры, воскресающей именно личность…