Можно ли попросить субъекта, с которым ошибочно/опрометчиво поделился информацией, попросить её вернуть?
И даже если этот субъект согласен и готов добровольно вернуть переданную ему информацию, то как можно её реально изъять из его памяти, из его психического, сознательного ментального оборота? Попросить «выкинуть из головы», забыть, «забить»…
Итак, можно ли и как вернуть, «забрать назад» информацию; окончательно изъять её из хранилищ и процессов её функционирования (в том числе в сознании индивида), очистив без следа все контуры и ячейки её присутствия, избавив мир от её наличия?
Можно ли сознательно, волевым усилием забыть информацию, или, хотя бы, надёжно запереть её в каком-то изоляторе в нейронной структуре мозга?
Примечательно, что процессы трансляции, оборота, циркуляции информации, как бы, нарушают известные физике законы сохранения. Но тогда и забывание информации, её утрата — затирание/стирание — и даже её сущностная деформация/искажение тоже, опять же, нарушают законы сохранения! В первом случае, «масса», объём информации необоснованно генерируется, тиражируется из ничего, во втором — бесследно исчезают вникуда.
Метка: информация
Когда не знаешь, как поступить
«Всегда есть выбор». Расхожая и легкомысленная сентенция... Но иногда жизненно важно сделать принципиальный выбор в условиях, когда… варианты/альтернативы не известны, когда список возможностей заведомо неполон или представлен исключительно одним, как правило, негативным, полюсом. Полная спецификация вариантов и обоснование именно «правильного» из них, возможно, где то и существуют, но трагически сокрыты от понимания того, кому предстоит выбирать; информация о них недоступна для учёта при фактическом принятии решения, возможно — «решения жизни». А мучительный поиск последнего совсем не обязательно даёт желанно-благой результат. Жестокая логическая неопределённость, оборачивающаяся экзистенциальной рулеткой...
В ситуации объективной невозможности действительного выбора из, когда реально выбирать не из чего, — что, в этом случае тоже реализуется «сквозной» принцип возможности выбора? Или, всё же, это сценарий действительной невозможности выбора, его отсутствия, драматической неосуществимости?
Если бы все знали путь жизни, все и были бы живы, и ни один ребёнок не погиб бы во время пожара в Кемерово весной 2018-го, ибо никто же, даже малый ребёнок, никогда и ни за что сознательно не выбрал бы трагический путь смерти. У них не было возможности выбора, а значит и самого выбора. И не важно, не было ли его по объективным причинам, или же он был «просто» неизвестен, поскольку субъективное незнание выбора фактически равносильно его отсутствию, хотя, возможно, что на какой-то странице какой-то книги Жизни в какой-то вселенской библиотеке этот выбор прописан. Но остался непрочитанным.
Если бы все знали путь счастья, то и не было бы ни одного несчастливого на планете, ибо это, как минимум, свидетельствовало бы о неразумности, психической девиантности отчаявшегося.
Итак, путь смерти — это [мнимая!?] свобода осознанного выбора или всё же его отсутствие?
Ψ-катакомбы Иного
Чем глубже — точнее и полнее — информация об одной личности, тем непостижимее она для другой.
Ибо атрибут личности — её оригинальность, сущностная непохожесть на других. Подлинная Личность — всегда осуществление Иного.
Интуиция ночи
Я уже догадываюсь, о чём завывает неугомонный ветер в щелях оконных проёмов…
Мудрое знание природы — в сквозняках информации, неисчислимые биты вечных звуков — в хранилищах незримых пустот…
Родовые сады былой жизни
Изначальный смысл кладбища — схоронение-сохранение тел до будущих времён всеобщего воскрешения. Похоронить, схоронить — значит сберечь от тлена и природной порчи тот телесный остаток, который может служить — прямо и косвенно — естественным хранилищем и источником первичных знаний о человеке, который является «твёрдотельным», но подверженным распаду, архивом информации о том, что за личность обитала в угасшем теле, обратившемся теперь в прах.
В цивилизационных условиях информационного общества, в насыщенной IT-среде Индустрии 4.0+ характеристическая модель человека получает возможность предельно полного и многопрофильного отражения своеобразия личности, ибо средства формирования самой модели — информационного слепка индивида — постоянно совершенствуются и обновляются, становятся более разносторонними и эффективными. Сущностное описание человека и, в технико-методологическом смысле — личности, может проводиться разнообразным научно-технологическим инструментарием. Индивид в различных его проявлениях-ипостасях может быть информационно эксплицирован, структурирован и оцифрован ещё при жизни, причём при его собственном инициативном и заинтересованном участии и активном содействии — это и генетические исследования, и антропометрические данные, и медицинская информация, и следы творческой активности личности, его психообраз и др. качества-измерения его индивидуального своеобразия.
При этом тело не является единственным и исчерпывающим источником информации о человеке, и потому останки теряют то сакральное значение, которое требовало непременного схоронения этого материального источника знания о человеке. Тело может лишь дополнить банк информации, и это можно сделать с достаточной полнотой еще при жизни человека. Тело не нужно больше хранить, его информационная мощность в технологической среде Индустрии 4.0 и последующих технологических укладов постепенно снижается, уступая в анастатической значимости собственно информационной модели, аккумулирующей многие нетелесные аспекты индивида.
Телом можно распорядиться иначе, более «эффективно». Вместо кладбищ и похоронных курганов — сады, каждое дерево которого «вскормлено» прахом умершего человека. Сады и рощи на прахе бывших обитателей социума. Или даже коллективные рощи-«лужайки», возросшие из праха родовых сообществ (или пресловутой «группы товарищей»). Или это цветочные хороводы ушедших предков…
После смерти человека надо извлечь недостающую информацию и, превратив останки в наиболее эффективную форму праха, посадить и взрастить в нём дерево — древо ушедшей жизни.